Проблема индивидуальности

Поворот греческой мысли ко всему, что касается человека, отразил глубокие изменения в общественной жизни греков периода расцвета рабовладельческой демократии, когда повы­силась ценность человеческой личности, ее жизни и свободы (конечно, речь идет о свободных гражданах полисов). На проблеме индивидуальности сосредоточивается и врачебное мышление, выработавшее новые нормы и принципы подхода к больному. Реальная активизация личности побуждала исследовать характер ее связей с природным и социальным мирами. Соот­ношение этих двух миров становится одной из главных теоре­тических тем эпохи. Приводя в качестве примера образ жизни некоторых азиатских народов в книге «О воздухах, водах и местностях», Гиппократ доказывал, что обычай, т. е. человече­ское установление, может изменить природу организма. Это были первые попытки обсудить вопрос о соотношении соци­ального и биологического в человеке. Гуморальная направленность мышления древнегреческих медиков вовсе не означала, что они игнорировали строение органов, специально предназначенных для выполнения психи­ческих функций. Издавна как на Востоке, так и в Греции кон­курировали между собой две теории — «сердцецентрическая» и «мозгоцентрическая». Мысль о том, что мозг есть орган души, принадлежит древнегреческому врачу Алкмеону из Кротоны (VI в. до н. э.), который пришел к этому выводу в результате наблюдений и хирургических операций. В частности, он установил, что из мозговых полушарий «идут к глазным впадинам две узкие дорожки...». Полагая, что ощущение возникает благодаря особому строению периферических чувствующих аппаратов, Алкмеон вместе с тем утверждал, что имеется пря­мая связь между органами чувств и мозгом. Таким образом, учение о психике как продукте мозга заро­дилось благодаря тому, что была открыта зависимость ощу­щений от строения мозга, а это в свою очередь стало возмож­ным благодаря накоплению эмпирических фактов. Но ощуще­ния, по Алкмеону, исходный пункт всей познавательной работы. «Мозг доставляет (нам) ощущения слуха, зрения и обоняния, из последних же возникают память и представление (мнение), а из памяти и представления, достигших непоколебимой прочности, рождается знание, являющееся таковым в силу этой (прочности)». Тем самым и другие психические процессы, возникающие из ощущений, связыва­лись с мозгом, хотя знание об этих процессах в отличие от зна­ния об ощущениях не могло опираться на анатомо-физиологический опыт. Вслед за Алкмеоном Гиппократ также трактовал мозг как орган психики, полагая, что он является большой железой. Из медицины эти представления перешли в философию. Нужно, однако, иметь в виду, что как в те времена, так и впо­следствии решение вопроса о телесной локализации души не­посредственно зависело не только от анатомических знаний, но и от философско-психологических представлений. Платон, разделивший душу на три части, соответственно искал для каждой из них свой орган. Идеально-умственную часть (разум) он помещал в голове (руководствуясь соображением о том, что она ближе всего к небесам, где пребывает царство идей), «гневливую» (мужество)—в груди, а чувственную (вожделе­ние) — в брюшной полости.
}