ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (4)

В середине V в. до н. э. объяснение человека и его познавательных возможностей в основном базировалось на восходя­щем к милетцам и Гераклиту убеждении в том, что человече­ская душа — частица вечного круговорота природных стихий. Вместе с тем возникает представление, что природе (стало быть, человеку и его телесным органам) имманентно присуще организующее начало (ср. «ум» у Анаксагора) и что поэтому вещи различаются не только по своему составу, но и по спо­собу организации. Это представление стало предпосылкой взгляда на органы чувств как на телесные придатки, способ­ные противодействовать потокам непрерывно бомбардирующих их внешних частиц. Рассмотренные теории ощущений исходили из принципа «подобное познается подобным». Однако была другая группа мыслителей, которая отвергала этот постулат, считая, что слад­кое, горькое и другие чувственные свойства вещей нельзя по­знать с помощью их самих. Так считал, например, Анаксагор. Сам по себе контакт внешнего объекта с органом недостаточен, чтобы возникло чувственное впечатле­ние. Нужно противодействие органа, наличие в нем контраст­ных элементов. Аристотель разрешил антиномию подобного — противопо­ложного, над которой бились предшествующие мыслители, с новых общебиологических позиций. Уже у истоков жизни, где течение неорганических процессов начинает подчиняться зако­нам живого, сперва противоположное действует на противо­положное (например, пока пища не усвоена), но затем «по­добное питается подобным». Этот общебиологический принцип распространяется Аристотелем на ощущающую спо­собность, которая трактуется как уподобление органа чувств внешнему объекту. Ощущающая способность воспринимает форму предмета. «Ощущение есть то, что способно принимать формы чувственно воспринимаемых [предметов] без [их] ма­терии, подобно тому как воск принимает оттиск печати без железа и без золота». Предмет ощущения лежит вне его, и весь смысл сенсорной функции состоит в «ассимиляции» этого предмета, в приобщении к нему. Но «ведь камень в ду­ше не находится, а [только] форма его». Первичен предмет, вторично его ощущение, сравниваемое Аристотелем с оттиском, отпечатком, оставленным внешним источником. Но этот отпечаток возникает только благодаря деятельности «сен­сорной» («животной») души. Деятельность, агентом которой яв­ляется организм, превращает физическое воздействие в чув­ственный образ. В предшествующих рациональных объяснениях ощущений и восприятий проникновение «истечений», «оболочек» или дру­гих материальных процессов в орган чувств считалось доста­точным условием возникновения сенсорного эффекта. Аристо­тель признал это условие необходимым, но недостаточным.. По­мимо «его непременным фактором является процесс, исходя­щий не от вещи, а от организма. Недостаточность принципа физического движения и физического взаимодействия (движений воздуха, трансформаций огня, смешения четырех элементов, Истечений от предметов, сгущения и разряжения пневмы, рас­сеяния и концентрации атомов и др.) для объяснения психиче­ских феноменов могла обнаружиться не ранее, чем возникла потребность осознать особую, в определенном смысле противо­стоящую стихиям природы активность человека. Эта активность существует реально, независимо от каких бы то ни было философских исканий. Однако реальность явле­нии не гарантирует автоматически их отражение в мышлении Людей. Для этого необходимы определенные (выявляемые спе­циальным историческим анализом) предпосылки как в уров­не развития этого мышления, так и в мотивационных условиях мыслящих индивидов, из характера жизненных отношений ко-горых и возникает мотивация. Происходившая в Элладе в V в. до н. э. в условиях рабовладельческой демократии интенсивная индивидуализация сознания выразилась, как мы видели, в по­явлении философских концепций, утверждавших, что «человек есть мера всех вещей» (Протагор). Напомним, что основным для софистов (среди которых был Протагор) стал вопрос не о месте человека в космосе, а о спо­собах выработки представлений и убеждений, а также приемах их передачи от одного человека к другому. Вырабатывая кон­цепцию индивида как самостоятельного центра интеллектуаль­ных сил, софисты игнорировали зависимость его умственной работы от общезначимых понятий. Сократа, стремившегося отстоять эту общезначимость, объединяла с софистами уста­новка на акцептирование зависимости познания от человека, а не от природных стихий.
}