УЧЕНИЕ О ДУШЕ В ФЕОДАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ (1)

На развалинах античного мира утвердилось феодальное обще­ство. Новый способ производства возникал в условиях резкого упадка культуры и образованности. Города почти исчезли. Де­ревни и поместья с нещадно эксплуатируемым, забитым крестьянством и сплошь безграмотными феодалами опреде­ляли в первые столетия средневековья экономический облик Европы, а тем самым и особенности ее политической, культур­ной и духовной жизни, подчиненной диктату христианской церкви. Церковь подбирала крохи античной образованности, используя их для украшения своих догматов. Естественнонауч­ное исследование природы и человека приостановилось. Рели­гиозные спекуляции и мистические взгляды сменили опытное изучение организма и его психической деятельности. Разрушение выработанных передовой мыслью античности критериев психологического познания позволило на место дей­ствительных фактов и объяснений поставить продукты рели­гиозной фантазии. О познании реальных психических явлений вообще не было речи. Душа трактовалась как сущность, веду­щая двойную жизнь — в теле и божестве, причем лишь второй способ ее существования признавался истинным. Философско-пснхологические представления о душевной деятельности вна­чале полностью поглощались теологией. В VIII в. зарождается схоластика. Это была философия, которую преподносили в средневековой школе для спекулятивно-логического обоснова­ния богословия. Видимость рационального описания и объяснения служила укреплению авторитета священного писания в обстановке, когда начавшееся оживление экономической жизни стало про­буждать умственные интересы. Главный метод схоластики со­стоял в изложении и комментировании текстов. Ее обычные приемы сводились к перечислению и разграничению различ­ных групп явлений: в психологии, например, видов чувств, волевых качеств, добродетелей и т. д. Запас своих представле­ний о душе схоластика пополняла первоначально за счет нео­платонизма. В дальнейшем же (начиная с XIII в.) ее кумиром и величайшим авторитетом становится Аристотель. Но это был, как говорил А. И. Герцен, «Аристотель с тонзурой», в ко­тором схоластика убила все живое, в том числе и полное жизни учение о душе, сильное своей связью с эмпирическим и детерминистским знанием. Телеологические и дуалистические моменты этого учения были чудовищно преувеличены, естест­веннонаучный метод Аристотеля отброшен. Орудием «разра­ботки» представлений о психической деятельности стали вместо опыта споры и доводы, основанные на авторитете и обычае. К этому нужно добавить, что с Аристотелем долгое время знакомились лишь по латинским и арабским переводам, запечатлевшим собственное понимание переводчиков и ошибки переписчиков. За несколько веков до того, как, облаченный в схоластическую мантию, Аристотель стал главной фигурой в духовной жизни Европы, аристотелевские идеи воспринял ара-боязычный Восток. Античная трактовка души была неприемлема для новой идео­логии по многим основаниям. Феодальное мировоззрение, реа­лизуя задачу социально-экономического порабощения народ­ных масс, подчиняло земное поведение людей ирреальным целям. Сердцевина личности, ее Я соотносилось с потусторон­ним миром, в общении с которым усматривался смысл сущест­вования. Мы видели, что античность выработала три главных способа объяснения психики — за источник и основу души при­нимались либо процессы физического мира, либо биологиче­ская организация, либо сфера духовно-культурных ценностей, воплощенная в созерцаемых предметах. Ни одно из этих направлений не могло быть принято хри­стианской церковью, поскольку «привязывало» человека к «гре­ховной» действительности, от которой ему надлежало отрешиться, чтобы прийти в соприкосновение со всевышним. Античная «картина души» не устраивала идеологов феодализма и по другим причинам. Она предполагала логическое понимание и эмпирическое наблюдение реальных явлений, тогда как церковь, отвергая и одно и другое, внушала, что уповать можно только на особый источник познания — откровение. Античные пред­ставления были опасны не только своим позитивным содержа­нием, закрепившим результаты философско-научной работы, но и возможностью приобщения к мотивам, критериям и при­емам этой работы.
}