УЧЕНИЕ О ДУШЕ В ФЕОДАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ (2)

Воздействие научной деятельности на людей не исчерпы­вается передачей ее итогового результата — готового знания. Вместе с этими результатами в сознание могут «впечатывать­ся» схемы деятельности и мотивационные установки. Мотива­ция, которую навязывала религиозная идеология (ради чего надлежит производить умственные усилия), не имела ничего общего с мотивами интеллектуального поведения мыслителей Древней Греции, устремленных к познанию мира, каков он сам по себе, а не к «спасению души». Эта установка по отноше­нию к внешней действительности предполагала определенную позицию личности: ее нескованность авторитарными влияниями, идеологическим диктатом. Феодальная идеология исключала возможность сохранения личностью самостоятельной позиции, а тем самым и адекват­ных характеру научной деятельности мотивов и операциональ­ных схем (анализа, критики, доказательства). Никакого пози­тивного развития научных идеи (в том числе касающихся проб­лем психологии) на этой почве произойти не могло. В даль­нейшем, в более поздний период эволюции феодального обще­ства, зарождается социально-детерминированная потребность в рациональном понимании вещей. Тогда же и появляется докт­рина о «двойственной истине». Ее сторонники защищали версию о том, что наряду с религиозными истинами (недоказуемыми и неопровержимыми), имеющими особый предмет, познаваемый особым методом (откровением), имеются истины, относящиеся к компетенции разума, а не веры. Смысл этого учения состоял в том, чтобы отбить у церкви плацдарм для самостоятельной интеллектуальной работы. Концепция «двойственной истины», имевшая важное значе­ние и для разработки психологических вопросов, возникла при определенных исторических обстоятельствах. Она не нужна была Древней Греции, где весь смысл философско-научных исканий состоял в том, чтобы открыть единственную твердую истину, обнажающую сокровенное устройство мироздания. То, что осталось от античной образованности, преподава­лось в церковных школах под названием «Семь свободных ис­кусств», все примитивное содержание которых подчинялось богословским целям. В течение нескольких столетий в евро­пейском феодальном обществе, распавшемся на ряд замкну­тых в политическом и экономическом отношении мирков, никто ничего не знал о достижениях древнегреческой и александрий­ской науки. Не были известны также «ассимилированные» в дальнейшем церковью произведения Платона и Аристотеля (если не считать одного диалога Платона и пары логических трактатов Аристотеля). Любое проявление свободомыслия ка­ралось. Церковная догма была исходным моментом и основой всякого мышления.
}