ЭПОХА АНТИЧНОСТИ (4)

Аристотелевские «форма» и «цель» как детерминационные факторы жизнедеятельности были ниспровергнуты. Этот гео-метромеханистический взгляд охватывал внешнюю, физиче­скую природу и организм как ее часть. Но он неотвратимо вел к пересмотру взглядов на душу, на психические процессы че­ловека, побуждал объяснять не тело посредством действий души, а душу посредством механики работы тела. Зачатки учений об ассоциациях, «вторичных» качествах и других пси­хических феноменах возникли, как мы знаем, уже в эпоху ан­тичности. Теперь они трансформируются в важнейшие психо­логические теории, имеющие своим основанием картину мира как огромного механизма. Представления о внешней природе и о психическом «уст­ройстве» человека на протяжении всей истории мысли нераз­рывно связаны. Вместе с тем в теоретических воззрениях на душу преломляются не только достижения в познании физи­ческого мира, но и социальные изменения, как мы это видели, когда касались ряда узловых пунктов развития античной пси­хологической мысли (переход от мифологического объяснения человеческого поведения к рациональному в эпоху становле­ния рабовладельческой формации, появление учений софистов и Сократа в период расцвета рабовладельческой демократии и философии Платона в связи с ее начавшимся упадком, отражение в психологических воззрениях эллинистического периода изме­нившегося положения личности в условиях новых крупных ра­бовладельческих монархий и социальных потрясений, возникновение в эпоху краха рабовладельческой системы идеалисти­ческих концепций души у Плотина и Августина и др.). Радикальное преобразование на заре капитализма взгляда на душу определялось не только сложившейся под воздейст­вием детерминистской механики концепцией тела как апсихической системы. Понятие о душе преобразуется в понятие о сознании, оказавшее огромное влияние на весь последующий ход движения психологических идей. Утверждение этого взгляда стало возможным в условиях нарождавшейся капита­листической формации, когда наметился переход от убеждения в том, что сознание лишь средство контакта со всевышним, к представлению о первичности мыслящего субъекта. Этот взгляд, который в XVII в. не мог получить иного выражения, кроме идеалистического, стал отправным пунктом «светского», нерелигиозного учения о сознании, неведомого античности. Взгляд на тело как на механизм, а на душу как на созна­ние, отождествленное со способностью субъекта знать о своих собственных мыслях, стремлениях и т. д., породил множество трудностей, с которыми еще не сталкивалась античная психо­логия. По сравнению же с предшествующим периодом этот взгляд был крупным шагом вперед, подготовившим развитие современных научных исследований поведения и сознания, по­добно тому как античная психология была широкой и прочной ступенью к поразительным достижениям Нового времени. Воззрения древних греков на душу сложились задолго до того мощного умственного движения, которое было вызвано во всех областях жизни и познания триумфом новой механики. Это обусловило не только слабость их позиции, но и известные преимущества. Стихийная диалектика, отсутствие тех противо­положений души и природы, психики и жизни, процесса позна­ния и его объекта, которые сковали впоследствии философско-психологическую мысль, позволили античным мыслителям вы­работать концепции, отличающиеся удивительной пластич­ностью.
}