РАЦИОНАЛИСТЫ И ЭМПИРИКИ

В основном материалистическими, хотя и непоследователь­ными, были взгляды другого крупнейшего мыслителя этого пери­ода— Дж. Локка в его работе «Опыт о человеческом разуме». В следующем веке это сочинение стало евангелием эмпиризма, провозгласившего, что источником идей служит опыт. Эта концепция противостояла ра­ционализму, сторонниками которого были и дуалист Декарт, и материалист Спиноза, и идеалист Лейбниц. Принципиальные расхождения между рационалистами и эмпириками касались вопроса о возможности вывести из инди­видуального опыта (в своей основе, как признавалось всеми, чувственного) абстрактное и аксиоматическое знание, такое, например, как знание истин геометрии и механики, общих зако­нов человеческой психологии и т. д. Рационалисты отрицали та­кую возможность, эмпирики, напротив, доказывали, что другого пути постижения мира и человека, кроме опыта, вообще не существует. Между самими рационалистами имелись существенные рас­хождения в трактовке мыслительной деятельности, хотя все они единодушно отстаивали приоритет разума. Так, Декарт выдви­гал положение о врожденных идеях, тогда как Лейбниц считал, что в душе существует известное предрасположение, благодаря которому в дальнейшем из нее могут быть извлечены внеопытные истины. «Это, — писал он, — подобно разнице между фигу­рами, произвольно высекаемыми из камня или мрамора, и фи­гурами, которые прожилками мрамора уже обозначены или предрасположены обозначиться, если ваятель воспользуется ими». Этот образ он противопоставил образу «чистой доски», па которую опыт наносит свои письмена (термин «чис­тая доска» принадлежал Аристотелю). Модель «чистой доски» отстаивал Локк, выступивший главным критиком картезианской концепции врожденных идей. За решительной критикой врожденных идей осталось неза­меченным внутреннее родство локковского учения о сознании с декартовским. Оба строились па предположении, что единст­венным предметом разума (понимания) служат находящиеся «внутри нас» идеи, а не внешние объекты. Вместе с тем не мо­жет быть мыслей (образов, представлений и т. д.), о которых сам человек не имел бы знания. Локковская «идея» являлась внутренним психическим объектом, эквивалентным декартов­ским «мыслям». Природу психического оба понимали идентично. От Декарта к Локку перешел постулат: «Сознание есть восприя­тие того, что происходит у человека в его собственном уме», ставший символом веры иптроспекционизма. Опыт, согласно Локку, образуется из двух источников: ощущений и рефлексии. Термин «рефлексия» обозначал «внутреннее вос­приятие деятельности нашего ума, когда он занимается приоб­ретенными им идеями». Против отождествления психики и сознания выступил Лейб­ниц, одним из важнейших нововведений которого явилось поня­тие о бессознательном. «Убеждение в том, что в душе имеются лишь такие восприятия, которые она сознает,— подчеркивал он,— является величайшим источником заблуждений». Он разделил психическое явление и его представленность на уровне сознания. И при отсутствии сознания, считал он, непре­рывно продолжается незаметная деятельность психических сил. Правда, писал Лейбниц, нелегко представить, чтобы какая-ни­будь вещь могла мыслить и не чувствовала этого, но ведь люди не сознают и реальность корпускул. Исходя из идеи непрерывной градации представлений, Лейб­ниц внес важное разграничение. Он различил перцепцию и ап­перцепцию, понимая под первой презентацию какого-либо содер­жания («многого в едином»), под второй — его осознание, пред­ставляющее такой же динамический процесс, как и все осталь­ное во внутреннем развитии монады. Осознание (апперцепция) включает внимание и память. Понятие о бессознательных пред­ставлениях (перцепциях) противостояло картезианскому взгля­ду на сознание, согласно которому за пределами того, что дано интроспективно, могут быть только материальные, физиологи­ческие процессы. Лейбниц, доказывая, что существующее в сознании обуслов­лено не физиологическими, а бессознательными психическими актами, стал родоначальником учения о психической причин­ности, квазидетерминистского по своей сущности, но содержав­шего рациональный момент, поскольку в отличие от феномена-листических концепций оно ставило вопрос о реальной динамике психических явлений, существующей независимо от того, что и как представляется рефлексирующему сознанию. Как известно, наряду с Ньютоном Лейбниц открыл диффе­ренциальное и интегральное исчисление, в котором нуждалась быстро развивавшаяся физика, в свою очередь движимая потреб­ностями техники. Это открытие глубоко повлияло на способ изо­бражения Лейбницем элементов душевной жизни и их преобра­зований. Картина сознания выступила у него в виде интеграла, а не арифметической суммы. Введенное Лейбницем понятие о малых перцепциях (неосознаваемых восприятиях) позволяло объяснить психическую динамику по типу исчисления бесконеч­но малых величин. Говоря об ограниченности интроспективной концепции соз­нания, нельзя упускать из виду ее исторический смысл. Истори­ческая критика не может при оценке какой-либо теории или гипотезы исходить только из современного научного контекста. В конкретно-исторических условиях XVII в. разработка нетеоло­гического понятия о сознании, противостоявшего той форме интроспекции, которую культивировала христианская религия, была крупной вехой на пути к эмпирическому изучению внут­реннего мира человека. Слабостью этого понятия вскоре вос­пользовалась идеалистическая философия, трактовавшая непо­средственно воспринимаемые человеком феномены как конечные элементы бытия. В экспериментальной психологии конца XIX — начала XX в. этот взгляд трансформировался в учение о психических элементах как особых сущностях (или «экзистен­циях»— по терминологии Титченера), из которых соткан внут­ренний мир человеческого сознания. И так как построить психо­логию как точную науку исходя из этого взгляда не удалось, разочарование в старой концепции сознания стало одним из факторов, обусловивших появление бихевиоризма, который объявил понятие о сознании пережитком средневековья и схо­ластики. Однако проблема сознания как особой формы психической реальности вопреки бихевиористскому вето вновь и вновь вы­ступала в психологических исследованиях. Открыл эту проблему Декарт. С возникновением понятия о сознании появилась по­требность в том, чтобы выделить в особый разряд те психиче­ские явления, которые скрыты от самонаблюдения. Так зароди­лось понятие о бессознательном, которого еще не могло быть в преддекартовскую эпоху. Тем самым на горизонте научного видения появилась проблема соотношения между осознавае­мыми и бессознательными процессами, между различными уров­нями их организации.
}