АССОЦИАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ (2)

Теория Гартли — вершина материалистического ассоцианизма XVIII в. Ее влияние как на континенте, так и в самой Англии было исключительно велико, причем оно распростра­нялось не только на психологию, но и на многие другие отрасли знания: этику, эстетику, биологию, логику, педагогику. Ассоцианизм становится во второй половине XVIII в. господствую­щим направлением. Активными защитниками материалистического ассоцианизма выступили в конце XVIII в. немецкие просветители Ирвинг, Абель, Маас и др. Следуя за Гартли, они доказывали, что лю­бая связь представлений выводима из ощущений и оставленных ими следов в мозгу. Для материалистов принципы ассоциации служили орудием борьбы с концепцией спонтанной активности души. Закономерные связи внутри сознания счита­лись частным проявлением законов природы. Вместе с тем материалистический ассоцианизм, сыгравший важную исторически прогрессивную роль в укреплении естест­веннонаучных взглядов на психику, страдал существенным недостатком, обусловленным его механистической методологией: он игнорировал как соответствие образа, или идеи, внешнему объекту, так и реальное предметное действие, которое обуслов­ливает это соответствие. Механицизм и сенсуализм своеобразно преломились в субъ­ективно-идеалистических учениях Беркли и Юма. Если у Локка «идеи ощущения» служили посредниками между сознанием и физическим миром, то у Беркли и Юма из посредников они становятся объектами, за которыми никакой другой познавае­мой реальности не существует. Реально только то, что дано сознанию в виде непосредственно воспринимаемых феноменов. Из них Беркли и Юм рассчитывали вывести мир ньютоновской механики. Этот мир движется в пространстве, существующем вне и независимо от сознания. Беркли (1685—1753) начинает с анализа представления о физическом пространстве с целью доказать его производность от сознания. Реальность, постигае­мая посредством ощущений, отождествлялась с самими этими ощущениями. В труде «Новая теория зрения» (1709) Беркли противопоставил геометрическое пространство чувственному знанию о пространственных отношениях. Такое знание, по Беркли, складывается из различных ощущений — чисто зри­тельных, мышечных, осязательных. Отношения между ними и создают протяженный мир, принимаемый за объективно дан­ный. Анализ чувственных признаков, необходимо участвующих в построении образа вещи, ее формы, движения и т. д., затра­гивал мало изученные в прежних теориях особенности восприя­тия, но этот анализ служил у Беркли основанием его субъек­тивно-идеалистической доктрины о том, что esse est percipi (быть — значит быть в восприятии). Философская концепция Беркли, возродившись в форме махизма, оказала огромное влияние на западноевропейскую и американскую психологию периода империализма. Давид Юм (1711—1776), заняв последовательно скептиче­скую позицию, провозгласил единственным объектом познания опыт. Он отбросил рефлексию как источник познания. Когда мы непосредственно вглядываемся в себя, писал он в «Иссле­довании о человеческом познании», то никаких впечатлений ни о субстанции, ни о причинности, ни о других понятиях, будто бы выводимых, как учил Локк, из рефлексии, вовсе не полу­чаем. Единственно, что замечаем,— это комплексы перцепций, сменяющих друг друга. Опыт, по Юму, построен, во-первых, из впечатлений, к которым относятся (по современной терминоло­гии) ощущения, эмоции (страсти), и, во-вторых, из «идей»— копий впечатлений. Локковская «идея ощущения» имела двойственную природу. Она означала как отнесенность к внешнему объекту, так и содержание сознания. Юм изменил это локковское понятие. Он выделил два класса феноменов внутри самого сознания, устра­нив вопрос о соответствии образа внешнему предмету. Впечат­ления и идеи разграничиваются по субъективным признакам: живости, силе и другим качествам, о которых сообщает одна только интроспекция. Идеи (факты сознания) зависят от впе­чатлений (других фактов сознания) и следуют друг за другом по определенным правилам. В этом течении «идей», согласно Юму, нет никакой необходимости. Вера же в необходимость — результат привычки, которая учит нас, что за одним феноменом обычно появляется другой. Ассоциация — не продукт причинной связи вещей, как пред­ставлялось Гоббсу, Спинозе и др. Напротив, по Юму, мнение о существовании такого рода связи — продукт ассоциации. В изображенной Юмом картине течения ассоциативных про­цессов исчезали не только объекты реального мира, но и ре­альный субъект — целостная и активная человеческая личность, действиями которой только и могут быть воссозданы связи ве­щей. Оставалась динамика психических «атомов».
}