Мид выступил как ведущий теоретик направления, на концепциях и подходах которого, по свидетельству А. Роуза, «воспитывалась, вероятно, половина социологов в США» (25, VII). Это направление не имеет определенного названия. Для его обозначения иногда используют такие термины, как «теория ролей» или «чикагская традиция» (поскольку его лидеры — Мид, Дьюи и Парк работали в Чикагском университете).Ее близость к бихевиоризму определяется тем, что, согласно Миду, психическое должно объясняться в терминах объективно наблюдаемого поведения. Вместе с тем Мид подверг критике две установки ортодоксальной бихевиористской доктрины: индивидуализм и антиментализм (т. е. отрицание реальной значимости внутренних психических процессов). Он противопоставил им положение об изначально социальном характере человеческого действия. «Мы пытаемся,— писал Мид, — объяснить поведение индивида в терминах организованного поведения социальной группы. Социальный акт необъясним, если его конструировать из стимулов и реакций... Он должен быть взят как динамическое целое, ни одна из частей которого не может быть рассмотрена либо понята сама по себе...» . Мид полагал, что просчет Уотсона состоял в сведении «переживаемого мира» к нервно-мышечному приспособлению, тогда как за исходное следует принять групповое действие, имеющее особый смысл, отличный от реакций типа проб и ошибок или условных рефлексов. Элементарные формы коммуникаций имеются и у животных, как это хорошо показал Дарвин в своем анализе выразительных движений. У человека телесный акт в составе группового действия превращается в «значимый жест», или символ. В чем же своеобразие выразительного движения у человека? В том, что оно, будучи обращено к другому индивиду с целью вызвать у него желаемую реакцию, вызывает в скрытой форме такую же реакцию у того, кто ее производит. Содержание жеста (наиболее удобной формой реализации которого оказались движения органов речи) определяет те или иные реакции адресата. Но чтобы предвосхитить поведение адресата (ведь жест производится с целью воздействовать на это поведение), «отправитель» должен занять его позицию, принять на себя роль этого другого. И в то же время в силу того, что в процессе общения автор жеста вынужден учитывать восприятие своего сигнала другими, он начинает смотреть на себя глазами других, т. е. как на социальный объект. В общении с другими возникает не только способность мыслить в абстрактных понятиях, но и осознавать себя в качестве особого лица, отличного от других индивидов. Я человека — продукт «социального опыта». Этот опыт приобретается первоначально в детских играх. Играя, ребенок как бы раздваивается: он исполняет различные роли и благодаря этому отделяет себя от других людей и вместе с тем становится на их позицию, научаясь смотреть на себя со стороны. В играх по правилам он воспринимает свою индивидуальность уже не только с точки зрения отдельных лиц, роли которых попеременно исполняет, а с точки зрения обобщенных «обезличенных» установок (норм, ценностей) всей группы, к которой он принадЛежит. Для обозначения этих установок Мид вводит понятие «обобщенный другой». В форме «обобщенного другого» внешний социальный процесс детерминирует внутренний мир индивида. Мы видим, что решающее значение в формировании психики Мид придает детскому ролевому поведению. В отличие от фрейдистов (считающих психический склад человека предопределенным детскими травмами) он не признает ничего изначального. Внутренний мир личности, ее Я зарождается в групповом действии. Индивидуальное сознание изначально межлицНОстно. Его исходный пункт — не интроспекция, а складывающаяся в общении с другими людьми способность индивида взглянуть на себя «со стороны», воспринять себя как объект для «обобщенного другого» . Это были новые объяснительные принципы по сравнению с тяготевшими над умами американских психологов — как бихе-виористов, так и кеобихевиористов— теоретическими схемами. Психическое в человеке (в отличие от других позвоночных) интерпретировалось через такие детерминанты, как ролевое поведение, символическая коммуникация, «обобщенный другой». Эти теоретические инновации переключали анализ индивидуального поведения в русло выявления его зависимости от социогенных, а не биогенных факторов. И все же концепция Мида не решила ею же поставленных проблем. И не только потому, что ее теоретические постулаты не были переведены автором с философского Языка на язык эмпирической психологии, не «работали» на уровне конкретных методик. Слабость этой концепции определялась причинами методологического порядка. Мид исходил Нз идеалистического воззрения на общество, историю, культуру. Картина общества, в его схеме исчерпывалась взаимодействием исполняющих различные роли индивидов. Социальный процесс сводился к «чистому» общению, тогда как его реальной основой служат практические связи людей, детерминируемые конкретными социально-экономическими условиями. В американской психологии 50—60-х годов возникло сильное движение за перевод идей Мида со спекулятивного языка на эмпирический. Это движение получило отраженне в сводной работе «Человеческое поведение и социальные процессы» , а также в книге Т. Шибутани «Общество и личность». Столь же ложной в методологическом отношении, как и мидовская, я??ляется концепция американского психиатра Гарри Салливена (1892—1949), которого обычно относят к неофрейдистам. Между тем его психологические воззрения в такой же степени близки и к социальному бихевиоризму. По Салливену, личность — продукт межличностных отношений и существует только в системе этих отношений. Наряду с реальными персонами в эту систему могут включаться фиктивные, воображаемые. В развитии личности, считает Салливен, играют роль три процесса: динамизм — отношения (дружеские или враждебные) индивида к другим людям и самому себе, персонификации — образы, в которых эти люди (и сам индивид) осознаются, и познавательные процессы—прототаксис, паратаксис и синтаксис. Прототаксис — инфантильный тип восприятия, когда поток идей непосредственно переживается субъектом. Паратаксис — это процесс соединения идей безотносительно к их логическому значению. Логическая связь характерна для способа мышления, названного Салливеном синтаксисом. В этом случае термины, которыми оперирует человек, приобретают устойчивое и рациональное содержание, поскольку все участники процесса общения понимают их однозначно. Цель человеческих поступков усматривалась в избавлении от напряжения, создаваемого чувством тревожности, которым ребенок «заражается» в детстве от взрослых (прежде всего от матери). Освобождаясь от этого чувства (при психических заболеваниях— с помощью врача), индивид достигает равновесного состояния (гомеостазиса). Тем самым детерминация, присущая органическим потребностям (гомеостазис), возводилась в определяющее начало мотивов и целей социального поведения личности.
}
Полное имя А. Роуза подскажите , пожалуйста.
ОтветитьУдалить