Научно-категориальный анализ (продолжение)

Раскрывая в развитии научных идей связь актуального (при­сущего данной эпохе) и исторического (присущего всему исто­рическому процессу), категориальный анализ разрешает анти­номию «антикваризма — презентизма» с новых позиций. Для «презентизма» (от лат. — настоящий) характерна установка на то, чтобы рассматривать прошлое науки с точки зрения современных представлений и соответственно отвергать как ненаучное все, что им не соответствует.

Антикваризм, напротив, предлагает начисто отрешиться от «бремени» сегодняшних воз­зрений, чтобы понять прежнюю эпоху, строй ее мышления исходя из ее собственных критериев и норм. Обе тенденции препятствуют построению адекватной кар­тины движения научных идей. Антикваризм рассекает живую связь эпох. Каждая из них оказывается замкнутым в себе ми­ром, познание которого становится по существу бесполезным для современной науки. Но и презентизм не способен ее окрылить и стимулировать. Инвариантное в категориях обусловливает то, что они действуют в течение длительного исторического периода не только прошлого, но также настоящего и будущего. Тем самым исторические исследования приобретают взамен «антикварного» акту­альное значение, позволяя психологу понять внутреннее родство своей мысли с мыслью прежних и грядущих эпох, и освобож­дают от «презентистской» иллюзии.

Поскольку работе мысли присуща «вопросо-ответная» структура, категории неотделимы от проблем, в бесчисленных попытках решить которые они складываются и развиваются. Не видя за «таблицей категорий» проблем, мы бессильны понять ее смысл и содержание. В этом случае таблица выглядит как список решений неизвестных нам задач. Чтобы уяснить, например, значение категории образа, необходимо проследить обращение психологической мысли к вопросам, касающимся зависимости образа от представленного в нем объекта (психогностическая проблема — от греч. «гносис» — познание), от нейромеханизмов его построения (психофизиологическая проблема), от его роли в регуляции действия (психопрактическая проблема — от греч. «праксис» — действие). Категориальный подход к истории психологического познания позволяет по-новому осветить ее коренные вопросы, в частности и обстоятельства, придавшие психологии статус самостоя­тельной науки. К ним принято относить применение экспери­мента, появление специальных лабораторий, периодических изданий и т. д.

Между тем при всей важности этих событий их смысл определялся глубинными процессами — кристаллизацией категориального аппарата, сквозь призму которого психическая реальность открылась в ее самобытном строении. Другой существенный вопрос касается распада психологии на школы и системы. Такой распад (влияние которого сказывается поныне) был обусловлен тем, что одни блоки категориального аппарата стали средоточием экспериментально-теоретической работы в ущерб другим (категория образа доминировала в гештальтизме, действия — в бихевиоризме, мотива — во фрейдизме и т. д.), получив при этом неадекватную теоретическую интерпретацию. Категории представляют не разрозненную совокупность, а систему.

Поэтому невозможно мыслить о конкретно-научном объекте «в одной категории» (например, представлять психическое только в категории образа или мотива). В силу истори­ческой поуровневой природы этой системы ее звенья могут функционировать на различном уровне, т. е. представлять раз­личные эпохи в развитии научного познания. Но в любом случае исследователь направляет на свой предмет весь аппарат (по­добно тому как за каждым высказыванием стоит вся система грамматических категорий). Если, например, бихевиористы видели в психической реальности преимущественно феномены, отображаемые категорией действия, а фрейдисты — категорией мотива, то это вовсе не означает, что другие категории не рабо­тали в их теориях. Они функционировали в редуцированной форме (в бихевиоризме в качестве мотива выступало подкреп­ление, во фрейдизме действие трактовалось на уровне житейского, а не научного понятия).

Объектом категориального анализа служат познавательные формы развития науки. Но это развитие не серия внутренних «мутаций» мысли. Оно производно от общественно-исторической практики. Так, подъем капиталистического производства, обусловив научную революцию в естествознании, изменил в связи с этим (а также в связи с новым положением индивида в социальном мире) весь строй представлений о личности, ее поведении и сознании. На поворотных пунктах истории научного познания особенно ясно обнажается его объективная зависимость от социально-идеологических стимуляторов. Приступая к изучению истории психологии, необходимо определить критерий, руководствуясь которым можно было бы произвести отбор в созданной человечеством необозримой массе представлений о психическом. Среди множества проблем и возможных подходов следует выделить аспект, позволяющий проследить в неисчислимых рядах фактов и событий основную историческую связь. Для автора этой работы отправной точкой служила идея детерминизма.

Научное познание есть детерминистское, т. е. такое, которое вскрывает закономерную причинную обусловленность явлений взаимодействием материальных факторов. Именно благодаря принципу детерминизма оно отличается, по выражению И. П. Павлова, «предсказанием и властностью». Идея причинного и закономерного характера изу­чаемых связей, их контролируемости опытом и логическим мышлением остается единственным критерием, отделяющим на­учные взгляды на психику от всех других. Книга, лежащая перед читателем, представляет попытку рассмотреть историю психологии с точки зрения прогресса детерминистского знания.

}