ЗАРОЖДЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В СТРАНАХ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА (продолжение. часть 5)

В античной психологии, как мы дальше увидим, также шел поиск переходных моментов от ощущения к мышлению. Но здесь центром анализа стали представления, т. е. образы, сохраняю­щиеся после воздействия предмета на органы чувств. В индий­ской психологии основное внимание уделялось восприятию как таковому, различным преобразованиям внутри чувственного об­раза. Большое место в психологических учениях индусов занимал вопрос об иллюзиях восприятия, галлюцинациях, сновидениях, а также возможностях особого, сверхчувственного восприятия, изучаемого Йогой. Ряд буддистских философов исходил из того, что не существует ничего, кроме серии непосредственно пере­живаемых образов. Тем самым различение реального и иллю­зорного восприятий по существу теряло смысл. Но это было вовсе не господствующее и тем более не един­ственное представление индусов об иллюзорно-галлюцинаторных явлениях. Мистическим взглядом противостояли естественнона­учные. Реальность или иллюзорность образа, как учил Бхатта — один из крупнейших философов школы Миманса, должна опре­деляться исходя из характера отношений между органом и внешним объектом. Если эти отношения по каким-либо причи­нам извращаются, восприятие становится иллюзорным. При­чины расстройства могут быть либо периферические (органы чувств), либо центральные (манас). При неправильном функ­ционировании манаса образы памяти проецируются во внешний мир. Тогда возникают галлюцинации. Сновидения есть также не что иное, как своего рода галлюцинации, представляющие оживление подсознательных впечатлений, вызванных прежними восприятиями. Вопрос о переходных моментах в динамике психической жизни представлял для индийских философов несравненно боль­ший интерес, чем для западноевропейских. Ни у кого, пожалуй, понятие о Я в его различных формах не было до нового времени предметом столь пристального размышления, как у ин­дусов. Это было непосредственно связано с их религиозно-мета­физическими исканиями. Но вместе с тем предпринимались по­пытки разобраться во вполне реальных вопросах: как возможно познание субъектом деятельности собственного ума, осознается ли при восприятии только объект или также сам психический акт, тождественно ли сознание самосознанию, постигается ли Я непосредственно или через его проявления в мышлении, чув­стве и т. д. Если при изучении восприятия, памяти, речи индийские школы строили свои обобщения и вели дискуссии на почве реального наблюдения и эмпирического знания, то сложная про­блема сознания и самосознания личности, к которой не было других подходов, кроме самонаблюдения (к тому же изощрен­ного с целью внутреннего сосредоточения), открывала широкий простор для спекуляций. Религия накладывала табу на любое размышление о чело­веке в ином плане, чем тот, который она предписывала. Тем не менее материалистические элементы содержатся во многих си­стемах Востока. Более того, в определенных социально-эконо­мических условиях возникали учения, открыто противопостав­лявшие религиозным мифам материалистическое понимание пси­хической деятельности.
}