Уроженец Стагиры (Северная Греция), сын медика при македонском царе, Аристотель готовился к врачебной профессии, и его первоначальное образование носило естественнонаучный характер. Семнадцатилетним юношей он пришел в Афины, где шестидесятилетний Платон возглавлял академию, с которой Аристотель вначале был тесно связан, но вскоре порвал. Уехав через 20 лет из Афин, он жил в различных городах Малой Азии, где не только учил, но и занимался научными исследованиями, преимущественно в области биологии. Он был воспитателем Александра Македонского, который впоследствии, во время походов, приказал отправлять своему старому учителю (в Афины, где он основал свою школу-лицей) образцы растений и животных из завоеванных стран. У Платона доминировала ориентация на математику, у Аристотеля — на биологию, изучение объектов которой имело древние материалистические традиции. Учение Аристотеля о душе С материалистических позиций преодолевало ограниченность демокритовской трактовки души. Но и платоновские уроки подготовили аристотелевский синтез. Его нельзя считать чисто логическим разрешением противоречий предшествующих периодов развития философско-психологической мысли, ибо он был осуществлен на естествоведческом материале, на огромных пластах фактов — экологических, эмбриологических, сравнительно-анатомических, зоологических и других, объем которых необычайно возрос в эпоху походов Александра Македонского, когда перед греческим естествоиспытателем стало раскрываться невиданное доселе разнообразие и богатство животного мира в разнообразных природных условиях. Биологический, генетический, экологический подход к организму— вот что определило аристотелевское понимание природы психического. Направленное против платоновского дуализма, оно восстанавливало — при колебаниях в некоторых пунктах — единство, нераздельность души и тела и тем самым возвращало психологическую мысль на естественнонаучную почву. Аристотель приходит к выводу, что душа как «начало живых существ» (общее мнение древних) есть форма реализации способного к жизни тела: «Необходимо душу признать сущностью, своего рода формой естественного тела, потенциально одаренного жизнью» «Правильно думают те,— указывает Аристотель,— кому представляется, что душа не [может] существовать без тела и не является телом». Решительный итог размышлений Аристотеля — «души от тела отделить нельзя»—сразу же делал бессмысленными все вопросы, стоявшие в центре учения Платона: о прошлом и будущем души, способах ее соединения с телом и т. д. Будучи формой, неотделимой от материи, душа не может быть внешним по отношению к живой системе двигателем, ни материальным, ни идеальным. Поэтому Аристотель отклоняет как механистические, так и идеалистические представления. Он разбирает, в частности, вопрос о возможности «смоделировать» действие живого тела по образцу работы механического устройства. Такая «кибернетическая» конструкция, по преданию, была изобретена знаменитым Дедалом, который «сделал подвижным деревянное [изваяние] Афродиты, влив [в него] ртуть». Аристотель не принимает также демокритовское учение об атомах души, толкающих другие атомы тела и тем самым перемещающих его в пространстве. Наиболее подробно разъясняет он несостоятельность взгляда на душу, изложенного в «Тимее» Платона. Считая тело инертным и пассивным, Платон вложил в него в качестве двигателя нематериальную душу. Поэтому Аристотель относит его к исследователям, которые «стараются только указать, какова душа, о теле же, которое должно принять душу, они больше не дают никаких объяснений, словно возможно любой душе облечься в любое тело, как [говорится] в пифагорейских мифах». Исходную модель для изучения психических актов Аристотель почерпнул в области общебиологических связей организма со средой (а не идеального и этического, как Платон). Анализируя процесс питания (обмен веществ), он показывает, что его причиной не может быть какой-либо физический процесс сам по себе, например огонь, как полагали некоторые прежние исследователи. Ведь огонь неупорядоченная стихия. Что касается оргазованных тел, то для их величины и роста «имеются граница и закон». Питание происходит за счет внешнего вещества, но оно поглощается живым телом иначе, чем неорганическим, а именно путем целесообразного распределения «в пределах границы и закона». Такой специфический для живого организма способ усвоения внешних тел и есть душа. Она — не отделенная от организма сущность, а деятельность организма, имеющая различные формы или уровни. Ниже мы рассмотрим эти уровни, когда перейдем к аристотелевскому учению о способностях души. Душа, согласно Аристотелю, — это целесообразно работающая органическая система. «Если бы глаз был живым существом, душою его было бы зрение». Здесь глаз трактуется как модель целостного живого существа — организма. Мысль, чувство, стремление так же неотделимы от тела, как зрение от глаза. В свою очередь орган, не выполняющий свои функции, перестает быть живым. Виталисты в дальнейшем объявили Аристотеля своим прародителем. Основанием для этого было аристотелевское определение души как энтелехии, целеполагающего начала. Необходимо различать аристотелевское понятие энтелехии как имманентно присущей органическим телам целостности и целесообразности поведения и последующие бесчисленные интерпретации энтелехии, придавшие этому понятию смысл особого имматериального начала. Аристотель окончательно покончил с гилозоизмом — учением об одушевленности (жизненности) всех физических тел. Душа представляет неотъемлемое начало органической жизни, но не материального мира в целом. Специфика этого начала выражена в целесообразности, в способности живых тел стремиться к цели и реализовывать ее. Дать причинное объяснение целесообразности живого Аристотель (как и все последующие натуралисты до Дарвина) не мог, но он в отличие от Платона, бравшего за образец человеческое целеполагание, трактовал целесообразность высшего, сознательного уровня поведения как завершение предшествующих биологических форм материального взаимодействия организма с внешней средой, а не как результат вмешательства внепри-родных начал. В трактатах «О душе», «О частях животных», и так называемых мелких психологических сочинениях («О памяти», «О сновидениях» и др.) Аристотель изложил систему психологических понятий, выработанных на основе объективного и генетического методов. Во всех случаях он рассматривал сложные и более высокие проявления жизнедеятельности как продукт многоступенчатого развития элементарных структур, доступных наблюдению и эмпирическому анализу. Лишь при объяснении высшего уровня умственной активности (в учении о «нусе») он покидал естественнонаучную почву и склонялся к дуализму). Вместе с тем его учение в двух отношениях препятствовало утверждению последовательно-монистического миропонимания. В качестве принципа жизни душа выступила у Аристотеля как первичное, далее неразложимое понятие. В силу этого управляемые душой органические явления оказались противопоставленными неорганическому миру. На другом полюсе, где организм приобщается к абстрактным понятиям, эти органические явления оказались противопоставленными разуму как уникальной способности. Восстановить единство в обоих направлениях, в плане соединения организма с неорганической природой и в плане его объединения со сферой отвлеченного мышления, стремились как последователи Аристотеля — перипатетики, так и два других главных учения эллинистического периода — эпикурейское и стоическое. Эти направления, определявшие на протяжении нескольких веков общий философско-психологический «климат» эллинистического мира и Древнего Рима, в трактовке природы психического исходили из воззрений своих великих учителей — Гераклита (стоики), Демокрита (эпикурейцы) и Аристотеля (перипатетики). Высшим достижением классической Греции в понимании детерминации психических явлений следует признать, биопсихологию Аристотеля, в которой сомкнулись три подхода: гераклитовский (идея необходимости), демокритовский (идея причинности) и анаксагоровский (идея упорядоченности). В постаристотелевский период философско-психологическая мысль античности не могла удержаться на достигнутом Аристотелем уровне. Произошла регрессия к прежде достигнутым формам детерминистского объяснения. Стоики вернулись к идее необходимости, которая, будучи «отщеплена» от принципа причинности, приобрела телеологический характер. Мир рассматривался как огромный организм, управляемый имманентно присущей ему рациональной душой (синонимами которой были «пневма» и «Логос»). Душа придает миру целесообразность, неотвратимый разумный ход. Казалось бы, стоицизм — материалистическая доктрина, поскольку душа отождествлялась с тончайшей и чистейшей материей, сгустками которой (различной степени напряженности) являются вещи, мысли и поступки.
}
Комментариев нет:
Отправить комментарий