ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

Одно из первых разграничений различных разрядов душевных явлений имело гносеологический смысл. Оно касалось способов познания окружающего мира. Деятельность органов чувств отделялась от деятельности мыш­ления. Это разграничение зародилось у Гераклита. У Парменида оно перешло в решительное противопоставление. Мыс­ленное и чувственное, по Пармениду, принципиально различны. Эмпедокл, напротив, утверждал, что ощущение и мышление — одно и то же. Широкое распространение в доаристотелевский период получает учение о частях души. Разграничение психи­ческих функций мыслилось как их пространственное разделе­ние. Для каждой из них указывалась определенная часть тела. В пифагорейской школе возникло представление о трех частях души — «разумной», «мужественной» и «алчущей». Его приняли и Демокрит (помещавший разум в голове, муже­ство в груди, чувственное вожделение в печени), и Платон. У Платона учение о частях души приняло резко выраженный этический характер. Соотношение между этими частями пояс­нял знаменитый платоновский миф о вознице на колеснице, в которую впряжены два коня — некрасивый, дикий, рвущийся идти собственным путем и породистый, благородный, поддаю­щийся управлению. Возница стремится управлять этими конями соответственно цели, которая ведома только ему, но это удается ему с большим трудом. Возница символизировал рациональную часть души,кони — две иррациональные части: высшую и низшую. В этом мифо­логическом образе были выражены важные психологические идеи. Проводилось различие не только между уровнями поз­навательной деятельности (сенсорным и интеллектуальным), но также между мышлением (разумом) и мотивацией, в свою очередь расчлененной на высшую и низшую. Согласование низменной и благородной мотиваций возлагалось на разум, который при этом испытывает, согласно Платону, большие трудности, поскольку порывы двух иррациональных частей Души несовместимы. Тем самым в сферу психологического анализа были введены две важнейшие проблемы: мотивационный конфликт и роль разума в преодолении этого конфликта, и интеграции поведения (как трехкомпонентного образова­ния). Аристотель, для которого, как мы уже знаем, душа озна­чала способ организации живой материи, отверг общепринятое до него мнение о делимости души на части: ведь она, по Аристотелю, принцип жизни и развития, а не вещь. Вместе с тем она проявляется в различных деятельностях, которые, будучи «в реальности» нераздельными функциями единой души, раз­граничивались «в понятии» следующим образом: питательная, чувствующая, движущая, разумная. Преимущество аристоте­левской схемы перед платоновской (основанной на религиозно-этических, а не на естественнонаучных соображениях) состо­яло в том, что у Аристотеля преобладала позиция натуралиста. Его схема, будучи выдающимся обобщением эмпирического материала, утверждала целостный и генетический подход к жизнедеятельности. Первая функция души (питательная, вегетативная) рассмат­ривалась как специфическая для растений, вторая и третья (сенсомоторная) —для животных, четвертая (разумная) — для человека. О них можно говорить как об отдельных душах только в том смысле, что могут быть организмы, наделенные одной функцией, несколькими или всеми. Высшие функции предполагают низшие, возникают из них и на их основе. Тем самым аристотелевская классификация приобретала генетиче­ский смысл. Функции души становились уровнями ее эволю­ции. Идея развития возникла при первых же попытках увидеть в микрокосме организма повторение пути, проходимого космо­сом (Гераклит). У Аристотеля идея воспроизведения всеобщего в индивидуальном переходит в гораздо более близкую к ре­альности версию, предвосхищавшую биогенетический закон. Человеческая душа повторяет развитие не космоса в целом, а органического мира с его различными уровнями: раститель­ным, животным, разумным. Аристотель, в частности, сопостав­ляет неразвитую душу ребенка с животной душой. Если Платон утверждал, что между ощущением и мышле­нием, чувственным вожделением и благородным побуждением не может быть иного отношения, кроме полярности и несовме­стимости, то у Аристотеля эти душевные проявления выступают как ступени единого генетического ряда — высшая предпола­гает низшую и возникает только на ее основе.
}