ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (8)

В поисках критерия истинности представлений стоики вы­делили среди различных видов «фантазии» особую—«каталеп­тическую фантазию», т. е. такое напряжение души, при кото­ром представления осознаются не как субъективные образы, а как нечто соответствующее самой природе вещей. Ненадеж­ность подобного критерия сделала его объектом критики со стороны так называемых скептиков (Аркесилай, Карнеад), ука­завших, что непреклонное убеждение в достоверности своих знаний свойственно человеку и в тех случаях, когда он заблуж­дается. Впрочем, скептики считали, что для практических це­лей вполне достаточна субъективная уверенность в правильно­сти знаний. Согласно эпикурейцам, фундаментальной способностью ду­ши, от которой происходят все остальные, является ощущение. Оно вызывается прямым воздействием истечений внешних ча­стиц на воспринимающий орган. Поэтому все ощущения, вклю­чая дистантные, есть разновидность осязания. Так, зрение воз­никает при контакте образов, непрерывно испускаемых пред­метами, с глазом. Эти образы, вылетая с огромной скоростью, толкают впереди себя атомы воздуха, проникающие сквозь зра­чок, и тем вызывают ощущение. Оно возникает в самом органе, приспособленном к восприятию атомов определенной конфигу­рации. Видит глаз, а не душа посредством его. Общий, единый для всех видов ощущений принцип их воз­никновения был положен в основу объяснения множества фе­номенов— зрительного восприятия, эмоционального тона ощу­щений и т. д. Например, время, затрачиваемое на прохожде­ние образов от внешнего объекта до глаза, служит показателем расстояния между ними. Предметы, имеющие углы, видятся издали круглыми из-за того, что на пути к органу их образы под влиянием атомов воздушной среды сглаживаются. Этим же влиянием объяснялись и другие искажения предметного восприятия — не только зрительного, но и слухового: когда нарушается естественный порядок движения атомных потоков — звуки расстраиваются. Стало быть, соответствие восприятия внешним объектам определяется чисто физическими условиями. Физиологическому же фактору придавалось значение в других модальностях ощу­щений— вкусовых и обонятельных. Считалось, что поры в ор­ганах этих ощущений у различных людей варьируются, что и объясняет индивидуальные различия чувствительности. Безусловное доверие свидетельствам органов чувств как ка­налам непосредственной причинной связи души с внешним ми­ром— таков непреложный постулат эпикурейской теории и психологии познания. В отличие от Демокрита, отдававшего предпочтение разуму, Эпикур и его последователи твердо стояли на том, что краеугольным камнем достоверного знания могут быть только чувственные образы. Последующая позна­вательная работа опирается на них, и если усомниться в их на­дежности, то немедленно теряют почву все остальные умствен­ные построения. Восприятие само по себе есть критерий истины. После того как сенсорная основа была упрочена, эпикурей­цы приступили к характеристике ее дальнейших преобразова­ний. Основные контуры учения эпикурейцев о преобразова­ниях, происходящих на уровне представлений («фантазии»), во многом сходны с трактовкой «фантазии» перипатетиками и стоиками. Продукты «фантазии» характеризуются как резуль­таты применения различных приемов реконструкции исходного чувственного материала. Даются описания и самих приемов, и полученных с их помощью результатов. Тут и объединение по сходству, и изменение пропорций, и сочетание разнородного и т. д. Вся эта комбинаторика идет своим естественным ходом, наподобие того, как «паук ткет паутину» (Лукреций). Когда же к ней присоединяется разум со способностью суждения, то возникает разграничение истинного и ложного в зависимости от того, соответствует ли утверждение или отрицание реаль­ному соотношению вещей.
}