ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ПСИХИКЕ И СОЗНАНИИ (3)

Трудовое действие и познавательная активность представ­ляют, согласно марксизму, единое целое. Обмен информацией между живыми существами — одно из важнейших проявлений активности их поведения. В неорганическом мире объекты вза­имодействуют, но не общаются. Лишь анализ труда открыва­ет качественное своеобразие человеческого общения, роль речи как особого орудия, опосредующего создание и использование орудий труда и становление на этой основе принципиально но­вых психологических структур. В своей исходной форме общение представлено в непосред­ственном взаимодействии индивидов. В ходе исторического раз­вития оно принимает все более сложные и опосредованные формы. И за пределами прямого контакта с другими индивида­ми человек действует как существо изначально социальное, т. е. с необходимостью вовлеченное в систему общения . Принцип социальной детерминации психики неотделим в марксистской философии от учения о закономерностях разви­тия материальной жизни общества, его классовой структуры. В антагонистических формациях сознание и поведение конкрет­ных индивидов обусловлены противоборством классовых сил. Иногда смысл и суть диалектико-материалистического объяс­нения детерминации психических явлений видят в том, что в противовес механистическим схемам, отрицавшим роль внут­ренних факторов, оно выдвинуло принцип, по которому «внеш­ние причины действуют через внутренние условия». Однако за­висимость эффекта внешних воздействий от свойств и устрой­ства испытывающей их системы всегда предполагалась как механистической, так и биологической концепциями. Главное — в другом. В качестве детерминанты истинно человеческого в че­ловеке здесь выступила предметная деятельность — обществен­но-историческая практика. Разъясняя характер марксистского понимания взаимоотно­шений человека и природы, Энгельс указывал: «Как естество­знание, так и философия до сих пор совершенно пренебрегали исследованием влияния деятельности человека на его мышление. Они знают, с одной стороны, только природу, а с другой — толь­ко мысль. Но существеннейшей и ближайшей основой челове­ческого мышления является как раз изменение природы чело­веком, а не одна природа как таковая, и разум человека разви­вался соответственно тому, как человек научался изменять при­роду». В ходе воздействия человека на вещество природы происходит двойной детерминационный эффект: изме­няя природу, человек изменяется сам. Перед нами, стало быть, говоря современным языком, «обратная связь»—результаты действия изменяют состояние производящей его системы. Эффект человеческого труда не ограничивается упражне­нием органов, более совершенной координацией движений и т. д. Он выражается в таком изменении внешней природы, ко­торое приводит к появлению «предметного бытия промышлен­ности», продуктов человеческой культуры. Создавая их, чело-век\формирует присущие ему психические качества. Порождая творения, приобретающие объективную ценность, он тем самым порождает и самого себя. Это один процесс, а не два. Не «вне­шнее через внутреннее», а одновременное порождение и «внеш­него» (в котором воплощены сущностные силы человека), и «внутреннего» (как сущностных сил, которые немыслимы без объективации в независимых от индивидуального сознания предметах)—таково диалектико-материалистическое понима­ние детерминации психики. При этом не в сфере сознания самой по себе, а в сфере по­требностей людей сосредоточены движущие силы человеческо­го поведения. «Люди привыкли объяснять свои действия из сво­его мышления, вместо того чтобы объяснять их из своих по­требностей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознаются)». Потребности людей и являются тем динамическим фактором, который обусловливает развитие про­изводства. Но потребности — это не беспредметная психическая «энергия», готовая разрядиться на любых объектах и направлениях. Они определяются в своем развитии производством предметов, способных их удовлетворить. Идея изначальной предметности потребностей, чувств, всех модификаций человеческой психики коренным образом изменяла исходный пункт ее причинного объяснения. Маркс показал не­применимость механистического взгляда для объяснения исход­ных сенсорных процессов человека, не говоря уже о более слож­ных психических проявлениях. Не физические раздражители, взятые сами по себе в их абстрактных характеристиках (т. е. безотносительно к предметному значению), порождают богат­ство отражаемых человеком сенсорных качеств, а предметы, вовлеченные в процесс производства. — «Лишь благодаря пред­метно развернутому богатству человеческого существа разви­вается, а частью и впервые порождается, богатство субъектив­ной человеческой чувственности: музыкальное ухо, чувствую-ющий красоту формы глаз,— короче говоря, такие чувства, ко­торые способны к человеческим наслаждениям и которые ут­верждают себя как человеческие сущностные силы. Ибо не только пять внешних чувств, но и так называемые духовные чувства, практические чувства (воля, любовь и т. д.),— одним словом, человеческое чувство, человечность чувств,— возника­ют лишь благодаря наличию соответствующего предмета, бла­годаря очеловеченной природе».
}