ФИЗИКО-ХИМИЧЕСКАЯ ШКОЛА В БИОЛОГИИ

Выделение психологии в самостоятельную науку было подго­товлено крупными успехами опытного и детерминистского ис­следования природных явлений. В середине прошлого века в физиологии произошел вели­кий переворот. По словам русского физиолога Н. Введенского, «виталистическое воззрение, тормозившее почти два столетия прогресс научных исследований, было вытолкнуто из физиоло­гии». Переворот был подготовлен рядом открытий, среди которых первым нужно поставить распространение за­кона сохранения энергии на живую природу. Осуществленный Ф. Велером в 1824 г. синтез мочевины разрушил представление о принципиальном различии между органической и неоргани­ческой природой. Идея о том, что живое тело представляет собой физико-химическую среду, где указанный закон выпол­няется неотступно, в корне подрывала витализм. Рушилось мнение об организме как замкнутой «монаде», существующей и развивающейся за счет собственных внутренних сил. Дока­зывалось, что он черпает энергию извне и в нем самом нет ничего, кроме превращений различных видов энергии. Принцип неуничтожимости энергии стимулировал стреми­тельный расцвет физиологических исследований. По словам историка биологии Норденшелда, в то время «торопились к возможно большему числу органических явлений применить новое понимание, которое приводило все феномены бытия, как одушевленного, так и неодушевленного, в одну единую простую и ясную причинную связь и которое возбуждало надежды, что и сложнейшие жизненные проявления можно будет свести к про­стым, применимым в физике и химии объяснительным принци­пам». В 40-х годах группа молодых учеников виталистски ориен­тированного И. Мюллера дала в противовес своему учителю торжественную клятву (подписав ее собственной кровью) объяснять все явления живой природы исключительно в кате­гориях физики и химии. Эти ученики (среди них были Гельм-гольц и Дюбуа-Реймон — будущие корифеи физиологии XIX в.) образовали «незримый колледж», вошедший в историю под именем физико-химической школы. Они разрушили виталистские предубеждения и отказались от установки на исключительность психического в общей системе природы. Вожди этой школы — Гельмгольц, Дюбуа-Реймон, Карл Людвиг, Брюкке и другие — были учителями и вдохновителями тех, кто в последующий период сделал психологию опытной наукой. Представление об организме как молекулярно-энерге-тической подсистеме, включенной в общую энергетику природы, приобрело для психологии значение в нескольких отношениях: а) на его основе детерминистский взгляд на жизнедеятель­ность получил новое выражение, утверждавшее единство орга­низма и среды на уровне энергетического, а не макромеханического взаимодействия; б) начались поиски способов совместить новый закон с реальностью психических процессов. Сперва единственно совместимым с законом сохранения и превращения энергии представлялся психофизический парал­лелизм, уже известный нам по прежним механистическим уче­ниям о природе. Допустить способность психики приводить тело в движение и регулировать направление этого движения зна­чило бы изменить указанному закону. Вместе с тем учение об отделимости сознания от мозга также не могло быть принято людьми естественнонаучного склада ума. Оставалось признать, что единственно мыслимым отношением между психическим и нервным является их парал­лельность. Физико-математический подход к органическим явлениям, который культивировала новая школа, создал пред­посылки для приложения экспериментальных и математических методов к анализу нервно-психических актов. Всеобщие законы природы, сохраняя свою непреложность по отношению к объектам качественно иным, чем неорганические тела, приобретают на биологическом уровне специфический образ действия. Законы нервно-психической деятельности по­этому не могут быть непосредственно дедуцированы из физико-химических. Между тем Гельмгольц, Дюбуа-Реймон и их соратники не видели другой возможности, кроме прямой дедукции. И по­скольку она не удавалась в силу своеобразия самого объекта, они пришли к неутешительному для детерминизма выводу о не­возможности объяснить сознание материальными причинами. Дюбуа-Реймон объявил, что здесь человеческий ум наталки­вается на «мировую загадку», разрешить которую он никогда не сможет.
}