ДАРВИНИЗМ

Для физико-химической школы детерминизм был идентичен понятию о механической причинности, каким его принимала наука со времен Галилея и Кеплера. Впервые эти понятия разделило учение Дарвина, открывшее специфическую детерми­нацию систем более сложного порядка, чем механические. Это учение видвинуло новый объяснительный принцип, согласно которому движущая сила развития живого организма лежит не в механических, а в приспособительных взаимоотношениях со средой. С проблемой соответствия организма (и отдельных его органов и систем) условиям обитания человек сталкивался с древнейших времен: нет более очевидного признака живого тела, чем целесообразность его жизнедеятельности. Огромной научной победой было включение организма в механическую картину природы. Однако с развитием естествознания все яснее становилось, что биологические факты не могут быть исчерпаны категориями механики. В самих науках о неорганическом мире утверждались эволюционные идеи. Дарвин («Происхождение видов», 1859) объяснил целесооб­разность, не прибегая к представлению о цели. Некогда с по­мощью этого представления, взятого из непосредственного опыта сознательного поведения человека, объяснялось течение бессо­знательной органической жизни. Теперь первичным становился биологический процесс. Он, как и движение неорганических тел, был подчинен необходимости, не зависящей от целей отдель­ных существ. Психика трактовалась как производное от него. Говоря о влиянии дарвинизма на психологию, обычно вы­двигают на первый план идею развития постепенного услож­нения исходных форм. Однако гипотеза о преемственной смене жизненных, в том числе психических, процессов существовала задолго до Дарвина. И прежде считалось, что психические со­держания и функции изменяются и развиваются. Вспомним учение ассоцианистов о возникновении сложных идей из про­стых или гегелевскую концепцию, мистифицированно отразив­шую диалектический ход развития сознания. В чем же в таком случае заключалось преобразовательное воздействие дарвиновского учения? Переворот, который произвел дарвинизм в научном мышле­нии, заключался в разработке новой схемы детерминистских отношений между организмом и средой. Для предшествующих концепций среда имела значение стимула, который (по типу соударения механических тел) производит в телесной организа­ции эффект, соответствующий ее изначально заданному неиз­менному устройству. Теперь же среда оказывалась силой, спо­собной не только вызывать, но и видоизменять жизнедеятель­ность. Внутренняя динамика и спонтанность уступали место непрерывному воздействию внешних условий, неумолимо унич­тожающих все, что не способно к ним приспособиться. При этом среда выступала не только как источник воздействий на орга­низм, но и как объект действий организма, которые помогают ему сохранить необходимое для выживания соответствие внеш­него и внутреннего. Изменилось и понятие об организме: предшествующая био­логия считала виды неизменными, а живое тело — своего рода машиной с раз и навсегда фиксированной физической и психи­ческой конструкцией. Оказалось, что организм есть продукт взаимодействия со средой в фило- и онтогенетическом развитии и присущие ему внутриорганические особенности обусловлены законами эволюции. Жизнь вида посредством механизма на­следственности становилась важнейшей детерминантой жизни особи. Рассматривая все телесные процессы и функции в качестве продукта и орудия приспособления к внешним условиям жизни, дарвиновская теория выдвинула новую модель анализа поведе­ния в целом, его компонентов (включая нервно-психические) в частности. Как и в предшествующих моделях, она объясняла психическое исходя из действующих вне его факторов, однако за исходное брала взаимоотношения целостного организма с условиями его существования при определяющей роли по­следних. Акцентировав внимание на важности психических функций в процессе жизни, дарвиновская теория нанесла серьезный удар по эпифеноменализму, который, как известно, сопутствовал механической картине мира.
}