ДАРВИНИЗМ (2)

Подготавливая книгу «Происхождение человека» (1870), Дарвин решил сравнить выразительные движения, которыми сопровождаются эмоциональные состояния у животных и чело­века. Сперва он предполагал включить свои наблюдения в одну из глав книги, но затем написал об этом специальную работу «Выражение эмоций у животных и человека» (1872). Он искал ответ на вопрос: имеют ли внешне наблюдаемые изменения мимики, пантомимики, голоса при аффектах какой-либо объек­тивный приспособительный смысл, служат ли и они целям вы­живания? Он выдвинул гипотезу о том, что первоначально выразительные движения имели практический смысл: животное скалит зубы перед тем, как броситься на врага; его вырази­тельные движения являются частью оборонительной или агрес­сивной реакции. Рудиментами этих движений, когда-то целесо­образных, являются те мимические или пантомимические акты, которые современный человек рассматривает в качестве выра­жения чувств: сжатие кулаков или оскал зубов в состоянии гнева у современного человека — пережиток тех эпох, когда они означали готовность к схватке. Дарвин считал, что этим дейст­виям, так же как и инстинктам, человек не научается, а совер­шает их бессознательно. Эмоциональные состояния тем самым оценивались в связи с побуждением к действию, а не исходя из того, как они переживаются и осознаются субъектом. Гипотеза Дарвина имела тот же коренной дефект, что и тео­ретические представления, которые игнорировали качественное различие между человеческой и животной психикой. Чело­веческие эмоции и выражающие их телесные реакции (мимика, пантомимика, интонация и др.)—продукт социально-историче­ского развития, радикально преобразовавшего исходные биоло­гические формы. Но по отношению к традиционным субъек­тивно-идеалистическим представлениям о сфере эмоций дарви­новская гипотеза обладала огромным разрушительным потен­циалом. Она подготовила почву для объективно-научной трак­товки этой сферы, как и поведения в целом, в частности в плане объяснения его телеологического характера (когда в ка­честве детерминанты явлений, совершающихся в организме в данный момент, выступают возможные будущие ситуа­ции). Из нераздельности организма и среды исходили и биологи физико-химического направления, считавшие живое тело вклю­ченным во всеобщий круговорот вещества и энергии. Но они не принимали во внимание филогенез организма, закономерности естественноисторического развития. Рассматривая телесные реакции организма, они полагали, что есть единственный спо­соб объяснить их, не изменяя принципу причинности,— тракто­вать их как результат воздействия актуальных раздражителей. Эволюционный подход открывал возможность рассматривать актуально наблюдаемую реакцию не только как ответ на дейст­вующие в данный момент причины, но и как реакцию, установ­ленную на возможно более успешное поведение в предстоящих обстоятельствах. Эта преднастройка на будущее выступала не в качестве имманентного свойства живого (точка зрения вита­лизма), а как эффект естественного отбора. Распространение эволюционистских представлений на об­ласть сознания ознаменовало сближение психических и органи­ческих явлений с точки зрения их реального биологического родства. С тех пор психология стала черпать свои детерминист­ские идеи не у механики, а у эволюционной биологии, под влиянием которой был выдвинут ряд ключевых проблем (адап­тация к среде, филогенетическая обусловленность функций, индивидуальные вариации, роль наследственности, преемствен­ность в развитии между психикой животных и человеческим сознанием, соотношение структуры и функции и др.). Изменился весь стиль психологического мышления. Важнейшим результа­том происшедшего сдвига явилось внедрение объективного, ге­нетического и статистического методов, а также возникновение категории поведения. Прямое приложение принципов наследственности, изменчи­вости и естественного отбора к изучению психического оказа­лось недостаточным, а в области человеческого поведения и реакционным, но новый взгляд на организм и его место в при­роде, существенно расширяя возможности научного познания психической деятельности, стал такой же необходимой сту­пенькой к детерминистской психологии, какой в свое время являлась механика по отношению к самой биологии.
}