ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ ОРГАНОВ ЧУВСТВ(2)

Мировоззрение Гельмгольца противоречиво. Как естество­испытатель, он тяготел к материализму. С этим сочеталась ориентация на философию Канта и концепцию И. Мюллера, со­гласно которой каждый орган чувств представляет аппарат, заряженный «специфической энергией». Ощущение возникает в результате высвобождения этой энергии под действием ка­кой-либо физической причины. Исходя из этой концепции, Гельмгольц принимает существование исходных сенсорных эле­ментов, присущих органу как таковому. Правда, осознание ощущений в «чистом виде», признает Гельмгольц, крайне зат­руднено из-за того, что их естественное назначение — служить целям ориентировки в окружающем мире. Поэтому осознается обычно не ощущение как таковое, а чувственное качество пред­мета. Как же тогда связать ощущение с внешними условиями, ес­ли заранее принята мысль, будто оно заложено в не зависящем от этих условий анатомическом устройстве органа? По мнению Гельмгольца, проблему разрешает теория символов: отношение ощущений к объективному миру имеет форму символа, или зна­ка, в содержании которого нет ничего сходного с реальными свойствами предметов, но который достаточен, чтобы обеспе­чить успех действия. Он не мог теоретически осмыслить, какую опасность для естественнонаучного изучения органов чувств действительно таила мюллеровская доктрина, и видел ее преимущественно в утверждении прямой причинной связи между физическим раздражением, процессом в нервном веществе и сенсорным актом. Эта теория Гельмгольца противоречила ма­териалистической направленности его работ по психофизиоло­гии органов чувств. И все же поспешным было бы мнение, что мюллеровская схема направляла конкретно-экспериментальные исследования Гельмгольца, что она вполне устраивала его в методологическом отношении. Свои расхождения с Мюллером Гельмгольц разъяснял, про­тивопоставляя идеи нативизма эмпиризму. Расхождения каса­лись прежде всего понимания механизма восприятия простран­ства, но за этим стояли более глубокие различия в общих воззрениях на детерминацию психических явлений. По Мюллеру, в органе чувств заложены простейшее сенсор­ное качество, а также его пространственная характеристика, и, стало быть, внеположность субъекту, локализация вовне и все другие признаки, свойственные целостному восприятию. В роли главной детерминанты выступало изначально данное органическое устройство, содержащее в преформированном ви­де основные контуры воспринимаемой субъектом картины мира. В противовес этому взгляду Гельмгольц определяющим факто­ром формирования пространственного образа вещей провозг­лашал опыт. На долю прирожденных нервных структур, из «энергии» которых Мюллер выводил образ мира, оставалось ничтожно мало. Доказывалось, что этот образ не дан имманен­тно и что детерминирующие его построение факторы относятся к взаимодействию нервно-психической организации с внешни­ми раздражителями. Важнейшим моментом, выявившимся в экспериментах Гельмгольца, оказалась зависимость сенсорной деятельности от внешних объектов, на которые она направлена. Во всех слу­чаях обнаруживалась потребность в отчетливом видении пред­мета, в возможно более ясном и адекватном его восприятии. Оптическая цель выступала в качестве если не единственного, то во всяком случае самого могущественного фактора в детер­минации деятельности зрительного аппарата. Фактор предметности восприятия объяснял многие феномены физиологической оптики. Его ведущее значение особенно резко проявлялось в тех случаях, когда закономерности психофизиче­ского порядка вступали в конфликт с закономерностями психо­логическими, например, при разрушении обычной связи между органами чувств и предметом путем введения каких-либо оп­тических помех.
}