ПСИХОФИЗИКА

Идея о том, что психические явления подчинены определенной закономерности, которая доступна опытному изучению и мо­жет быть выражена математически, была подтверждена иссле­дованиями в направлении, получившем название психофизики. Инициатором его выступил немецкий физиолог Густав Фех-нер (1801 —1887). Точное знание и метафизические спекуляции причудливо сочетались в его мышлении. В 20—30-х годах он преподавал физику в Лейпциге и вел успешные исследования в области электричества. Тогда же у него зародился интерес к психологическим вопросам. После тяжелого заболевания, со­провождавшегося расстройством зрения, что было вызвано рас­сматриванием сквозь цветные стекла Солнца с целью изуче­ния зрительных последовательных образов, он обратился к фи­лософии, выступив с апологией объективного идеализма в шеллингианском варианте. В эпоху подъема естественных наук и презрения к метафизике это звучало анахронизмом. Он ут­верждал, что сознание разлито по Вселенной, небесные тела одушевлены, а материя лишь оборотная, теневая сторона пси­хического. Он задумывается над возможностью доказать это с помощью математики и эксперимента. В свое время, как мы знаем, жестокую неудачу потерпела попытка Гербарта подвести психическую жизнь под математи­ческие формулы. Она не удалась из-за фиктивности самого материала вычислений, а не слабости математического аппара­та. Иной была участь работ другого физиолога, Э. Г. Вебера (1795—1878). Экспериментально изучая кожную и мышечную чувствительность, Вебер открыл опеределенную, математически формулируемую корреляцию между физическими стимулами и сенсорными реакциями.

Первый классический опыт заключался в определении порога различения: фиксировалось расстояние между двумя одновременно раздражаемыми точ­ками кожи, когда субъект впервые ощутил различие этих точек. Схема опыта содержала идею порога чувствительности — центральную для психофизики. Другой классический опыт Вебера касался изучения не кожной, а мышечной чувствительности. От испытуемого требовалось определить едва заметное раз­личие между взвешиваемыми на руке предметами. Было установлено, что последующий вес должен находиться в определенном отношении к первона­чальному (1:40), чтобы испытуемый впервые заметил разницу между ними.

Он обнаружил, что добавочный разд­ражитель должен находиться в постоянном для каждой модаль­ности отношении к данному, чтобы возникло едва заметное раз­личие в ощущениях. Значение этого вывода (в дальнейшем на­званного Фехнером законом Вебера) было огромно. Вебер не только показал упорядоченный характер зависимости ощуще­ний от внешних воздействий, но и сделал (имплицитно) мето­дологически важный для будущей психологии вывод о под­чиненности числу и мере всей области психических явлений в их обусловленности физическими. Первая работа Вебера о закономерном соотношении между интенсивностью раздражений и динамикой ощущений увидела свет в 1834 г. Но тогда ученый мир не проявил интереса к революционной идее о математической зависимости между ощущениями и раздражителями. В то время эксперименты Ве­бера оценивались физиологами высоко не из-за открытия ука­занной зависимости, а в силу утверждения опытного подхода к кожной чувствительности, в частности изучения ее порогов, варьирующих по величине на различных участках поверхности тела. Это различие Вебер объяснял степенью насыщенности со­ответствующего участка иннервируемыми волокнами. Веберова гипотеза о «кругах ощущения» (поверхность тела представлялась разбитой на участки-круги, каждый из которых снабжен одним нервным волокном; причем предполагалось, что системе периферических кругов соответствует их мозговая про­екция) * приобрела в те годы исключительную популярность.

Из этого следует ошибочное мнение, будто физиология органов чувств, от которой ответвилась экспериментальная психология, являлась «рецептор-ной» в силу того, что признавала лишь зависимость ощущений от деятельно­сти рецептора, и стала «рефлекторной» после того, как была признана также роль мозга. Считать мозг непременным звеном сенсорного механизма недоста­точно, чтобы перейти к рефлекторному пониманию ощущений и восприятий. Такое понимание предполагает обращение к двигательной (мышечной) актив­ности как детерминанте чувственного образа.

Фехнер, размышляя о том, как опровергнуть господство­вавшее среди физиологов материалистическое мировоззре­ние, пришел к выводу, что если у Вселенной — от планет до молекул — есть две стороны — «светлая», или духовная, и «те­невая», или материальная, то должно существовать функцио­нальное отношение между ними, выразимое в математических уравнениях. Для обоснования своей мистико-философской кон­струкции он избрал экспериментальные и количественные ме­тоды. Формулы Фехнера не могли не произвести на современ­ников глубокого впечатления. Таблица логарифмов оказалась приложимой к феноменам психической жизни. Фехнер стремился доказать в противовес материалистам, что душевные явления реальны и их реальные величины мо­гут быть определены с такой же точностью, как и физические. Материализм, с которым дискутировал Фехнер, считал психику эпифеноменом — не имеющим собственной ценности остаточ­ным продуктом мозговой деятельности. Это был материализм в его ограниченной, вульгарной форме. Фехнер рассчитывал сразить его средствами точной науки. Но в действительности, как признал современный американский психолог Джеймс Миллер, «вместо того, чтобы эмпирически доказать, что ощу­щения реальны, так как они могут быть измерены в физических единицах, он (Фехнер) подготовил такой путь рассуждения о них, который является совершенно материалистическим». Разработанные Фехнером методы едва заметных различий, средних ошибок, постоянных раздражений вошли в экспери­ментальную психологию и определили на первых порах одно из ее главных направлений. «Элементы психофизики» Фехнера (1860) оказали глубокое воздействие на все последующие тру­ды в области измерения и вычисления психических явлений вплоть до наших дней. Психология заговорила математическим языком — сперва об ощущениях, затем о времени реакции, об ассоциациях и о других феноменах душевной деятельности. Выведенная Фехнером всеобщая формула, согласно которой интенсивность ощущения пропорциональна логарифму интен­сивности раздражителя, стала образцом введения в психологию строгих математических мер. В дальнейшем обнаружилось, что эта формула не может претендовать на универсальность. Опыт показал границы ее приложимости. Выяснилось, в частности, что ее применение ограничено раздражителями средней интен­сивности и к тому же она действительна не для всех модаль­ностей ощущений. Разгорелись дискуссии о смысле формулы, о ее реальных основаниях. Но безотносительно к этому Фехне-рова формула (и предполагаемый ею опытно-математиче­ский подход к явлениям душевной жизни) стала одним из крае­угольных камней новой психологии. Направление, зачинателем которого являлся Вебер, а теоретиком и лидером — Фехнер, вышло за пределы общего русла физиологии органов чувств, хотя на первый взгляд оно как будто относилось именно к этому ответвлению физиологичес­кой науки. Объясняется это тем, что закономерности, откры­тые Вебером и Фехнером, реально охватывали соотношение психических и физических (а не физиологических) явлений. Сам Фехнер делил психофизику на внешнюю и внутреннюю, понимая под первой закономерные соответствия между физи­ческим и психическим, под второй — соотношения между пси­хическим и физиологическим. Однако зависимость второго плана (внутренняя психофи­зика) осталась в контексте установленного им закона за пре­делами опытного и математического обоснования. Таким обра­зом, своеобразное направление в изучении деятельности органов чувств, известное под именем психофизики, ставшее одной из основ и составных частей нарождавшейся в качестве само­стоятельной науки психологии, представляло область, отличную от физиологии. Объектом изучения психофизики являлась система отношений между психологическими фактами и доступ­ными экспериментальному контролю, варьированию, измерению и вычислению внешними раздражителями. Этим психофизика принципиально отличалась от психофи­зиологии органов чувств. В психофизике деятельность нервной системы подразумевалась, но не изучалась. Знание об этой дея­тельности не входило в состав исходных понятий. Корреляции психических явлений с внешними, физическими, а не внутрен­ними, физиологическими агентами оказались при существовав­шем тогда уровне знаний о телесном субстрате наиболее доступной сферой экспериментальной разработки фактов и их математического обобщения. Сходная картина наблюдалась в развитии другого направ­ления, придавшего психологии облик экспериментальной точной науки. Оно имело своим объектом время реакции человека на внешние раздражители. Зародившись в физиологической лабо­ратории, оно, так же как и психофизика, направило мысль в сторону изучения корреляций между стимулами и внешними реакциями, а не стимулами и процессами в нервном субстрате.
}