АССОЦИАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ В CЕРЕДИНЕ XIX ВЕКЕ (4)

Реальная смысловая нагрузка слова «химия» в их концеп­циях сводилась к идее возникновения из простейших психиче­ских элементов качественно новых продуктов. Никакими допол­нительными возможностями причинного объяснения своих явлений психология не обогащалась. Напротив, поскольку «химия» противопоставлялась «механике», утрачивались при­обретения, связанные с внедрением в психологию почерпнутых в физике приемов детерминистского анализа. Ведь именно благодаря механике Галилея, Декарта, Ньютона понятие об ассоциации приобрело строго причинное значение, вытеснив душу и рефлексию из разряда главных объяснительных прин­ципов. Бэна не устраивало «кокетство с химией». Объясняя «конст­руктивные ассоциации» не «спонтанной химией сознания», а «пробами и ошибками», он вводил в психологию вероятност­ный принцип объяснения явлений, утвердившийся в биологии. Тем самым деятельность сознания сближалась с деятельностью организма. Закономерности, присущие всей органической при­роде, оказывались также и закономерностями «внутреннего мира». Таков объективный, категориальный смысл нововведе­ний Бэна. Они были симптомами назревавших изменений. Все более насущной становилась потребность в том, чтобы сомкнуть психологию с учением о биологической эволюции. Первой попыткой удовлетворить эту потребность явились «Основы психологии» Герберта Спенсера. Они сыграли важную роль в преобразовании психологии на основе учения о биоло­гической адаптации. Первое издание этой книги осталось неза­меченным. И не удивительно, ибо на первый взгляд она пред­ставляла очередной трактат в защиту ассоциативной психоло­гии. Утверждалось, что развитие интеллекта в огромной сте­пени зависит от закона, который гласит: когда два психических состояния следуют одно непосредственно вслед за другим, то при воспроизведении первого имеется тенденция к тому, чтобы второе непременно последовало за ним. То, что ассоциация оказалась у Спенсера поставленной в за­висимость от факторов, неведомых прежней ассоциативной пси­хологии, внимания не привлекло. Это стало ясно лишь тогда, когда в мире идей разыгралась буря, вызванная дарвиновским учением. Спенсер сразу же оказался одним из апостолов теории эволюции. И второе издание двухтомных «Основ...» (1870—1872) принесло автору славу создателя эволюционистской психологии. Понятие об эволюции может быть истолковано очень ши­роко, если под ним подразумевать всякое развитие. Именно та­ким и мыслил его Спенсер. Все существующее, согласно его философии, определяется общей формулой: от неопределенной несвязной гомогенности к определенной связной гетерогенности. Но не это универсальное положение само по себе, а соединение психологических задач с истинами новой эволюционной биоло­гии позволило Спенсеру разработать план преобразования психологии. Жизнь, согласно Спенсеру, есть «непрерывное приспособле­ние внутренних отношений к внешним». С этой точки зрения должен рассматриваться и психический процесс как разно­видность жизненного. Сознание тем самым анализировалось в плане биологической адаптации. Его существование и разви­тие не может иметь иного смысла, кроме приспособительного. Если бы оно не служило этой цели, не способствовало борьбе за жизнь, его появление и развитие было бы чудом. Естествен­ный отбор создает его с неумолимой необходимостью, и оно служит одним из орудий выживания.
}