ВОЗЗРЕНИЯ НА ПРИРОДУ ПСИХИЧЕСКОГО (продолжение. часть2)

Душа, согласно Гераклиту, испаряется из влаги. Вновь воз­вращаясь во влажное состояние, она гибнет. Но между состояниями «огненности» и «влажности» имеется множество переходов. Так, опьяневший муж «не замечает, куда идет, ибо психея его влажна». Напротив, чем душа суше, тем она мудрее и лучше. «Огненность» и «влаж­ность» непрерывно порождают одно другое. Каждое из состоя­ний является одновременно и самим собой, и другим. Гераклит не только утверждал вслед за своими предшест­венниками— философами VI в. до н. э., принадлежавшими к так называемой милетской школе,— Фалесом, Анаксимандром, Ана-ксименом идею единства, нераздельности внешней природы и души, но и впервые в истории психологической мысли произвел ряд важных разграничений: он разделил психические и допси-хические состояния в организме, переходящие одно в другое. Внутри самого психического вычленяются чувственное познание и мышление, а также уровни понимания, которые ставятся в за­висимость от приобщения индивидуальной души к «космиче­скому огню», как закону и первооснове реального мира. Переходы от «влажности» к «огненности» в отдельном орга­низме определяются всеобщим законом (Логосом), который «правит всем через все», но усваивается с различной степенью адекватности. К этому закону человек приобщается в состоянии бодрствования. «Для бодрствующих существует единый и все­общий космос, [из спящих же каждый отвращается в свой соб­ственный]». Гераклитовы афоризмы запечатлели не только новую кар­тину мира, но и новую картину человека. Индивид выводился из-под власти мифологических существ, обитающих на Олимпе. Перед ним открывалась перспектива постижения закона бытия посредством наблюдения и логической работы ума, позволяю­щей следовать всеобщему. Поведение человека получало осно­вание в присущей каждому способности мышления: «Всем людям свойственно познавать самих себя и мыслить». Принимая решение, индивид уже не мог полагаться на сверхъ­естественные силы. Ему оставалось руководствоваться собствен­ным планом, ценность которого определялась степенью бли­зости к миропорядку. Гераклитовы идеи о неразрывной связи индивидуальной души с космосом, о процессуальном характере (течении, изме­нении) психических состояний в единстве с допсихическими, о различных, переходящих один в другой уровнях душевной жизни (зачатки генетического подхода), о подчиненности всех психических проявлений непреложным законам материального мира навсегда вплелись в ткань научно-психологического зна­ния. Гераклитово учение намечало определенный способ объясне­ния закономерной изменчивости мира. Однако нарисованная Гераклитом схема превращения огня не содержала ключа к объяснению причинной связи явлений, в том числе и психи­ческих. Она выражала принцип детерминизма лишь в его исход­ной форме. Детерминация мирового процесса и состояний души отдельного индивида понималась только в одном смысле — как закономерное, необходимое изменение, как неотвратимая смена одного состояния другим. Между тем принцип детерминизма не исчерпывается этим важнейшим признаком. Понятие о зако­номерном развитии явлений еще не соединялось у Гераклита с понятием о причинах, в силу которых эти явления изменяются. Общий вывод, скрытый в метафорических суждениях Гераклита о подчиненности всего сущего вечному изменению космического «мирового огня», «мерами вспыхивающего, мерами угасаю­щего», был великим синтезом, подготовившим следующий шаг детерминистской мысли. «Искорка» души у Гераклита преоб­разуется в «огненные атомы» души у Демокрита. Смысл этого преобразования состоял в том, что если у первого «огненное» вещество изменяется согласно далее неконкретизируемой все­общей необходимости (мировому закону, Логосу), то у второго эта необходимость приобретает форму причинного взаимодейст­вия (столкновения, сцепления) атомных потоков. В иной форме идея причинности и не могла первоначально выступить. Но чтобы перейти к этому новому пониманию детер­минации души, потребовалось развитие другого направления мысли, отличного от гераклитовского, но столь же плодотвор­ного. У истоков этого направления стоял один из крупнейших древнегреческих философов — Парменид из Элей в Южной Ита­лии. В истории философии с именем Парменида и философами элеатской школы, к которой он принадлежал, связано прове­дение принципиального различия между чувственно познавае­мым миром и миром умопостигаемым. Первый отличается текучестью, зыбкостью, вечной изменчивостью. Второй — непод­вижностью, однородностью, законченностью. Концепция тождественного самому себе бытия выражала принцип его сохранения. Она имела важное значение в эволю­ции представлений о развитии и изменении вещей. Отправляв­шиеся от нее последующие мыслители отвергли возможность возникновения вещей «из ничего» и их исчезновения «в ничто», а всякое изменение стремились свести к соединению и разделе­нию элементов, общая сумма которых в природе, как предпо­лагалось, всегда остается одной и той же (т. е. идентичной неизменному и тождественному самому себе бытию). Поскольку же психическое трактовалось как свойство телесной субстанции, то и многообразие психических явлений выступало как произ­водное от различных форм смешения элементов этой суб­станции. Эмпедокл переработал «теорию первоначала» в учение о че­тырех «корнях» существующего (огонь, воздух, вода, земля) — неизменных, вечных и живых первоэлементах, вступаю­щих в бесконечное множество разнообразных соединений под действием двух весомых и протяженных начал — «Любви и Вражды». Все бесчисленные свойства тел, в том числе и пси­хические, выводились из смешения в различных пропорциях указанных четырех элементов.
}