ВОЗЗРЕНИЯ НА ПРИРОДУ ПСИХИЧЕСКОГО (часть 5)

Успехи, достигнутые древнегреческими материалистами в по­нимании души, были огромны. Они обусловили крупный скачок от мифологического мышления к научному. Принципы необхо­димости (Гераклит), упорядоченности (Анаксагор), причинности (Демокрит) были утверждены применительно не только к физи­ческой природе, но и к психической деятельности. Материали­стическое направление явилось методологической основой есте­ственнонаучного объяснения конкретных психических проявле­ний: чувственных восприятий, индивидуальных различий, снови­дений, памяти, аффектов и др. Оно разрушало мифологические воззрения на действительность, отстаивало принципиально но­вую трактовку природы, физического мира. Человек выступал как частица этого мира, живущего по естественным законам, построенного из воды, огня или воздуха, из анаксагоровских гомеомерий или демокритовских атомов. Этому направлению противостояли школы, главные психоло­гические доктрины которых строились на мифологических представлениях о бессмертии и перевоплощении душ. Две школы приобрели наибольшую популярность в Древней Греции — Пи­фагора и Платона. Пифагорейская школа (об основателе кото­рой нет достоверных сведений) была религиозно-мистическим союзом, проповедовавшим учение о вечном круговороте душ, о том, что душа прикреплена к телу в порядке наказания. Но не это учение, связанное с древневосточными религиями, опреде­ляет значение пифагорейства в истории философско-психологи­ческой мысли. Мироздание, согласно пифагорейцам, имеет не вещественную, а арифметически геометрическую структуру. Во всем существующем — от движения небесных сфер до грамма­тики— царит гармония, имеющая числовое выражение. Душа также гармония — гармония противоположностей тела. Количе­ственные закономерности действительности предстали в пифаго­рействе в мистифицированном виде. Их нетождественность качественному взаимодействию вещей была абсолютизирована, что дало повод мыслить числа имеющими основание в самих себе. Так возникла гносеологическая предпосылка отчуждения математических понятий от человеческого разума. Первоначально в пифагорейской школе (просуществовавшей свыше 200 лет — VI—IV вв. до н. э.) доминировало понимание числа, близкое к натуралистическому, т. е. число мыслилось не только как самое мудрое и существенное в вещах, но и как неотличимое от них. Числа, например, делились на квадратные, прямоугольные и т. д. Но постепенно они «дематериализуются», отделяются от вещественных явлений и превращаются в их при­чины. Противопоставление мыслимого чувственному и признание за первым роли главной причины бытия достигают апогея у Платона. Прежде чем рассмотреть его учение, коснемся со­циальных и идеологических обстоятельств, стимулировавших развитие философского идеализма. Школа Платона сложилась в Афинах в период, когда это государство-полис, бывшее про­мышленным, торговым и культурным центром Эллады, вступило в полосу острого социально-политического кризиса, военных не­удач, разложения рабовладельческой демократии. Все резче и откровеннее в поучениях софистов звучали субъективистские и анархистские выводы об условном характере человеческих по­нятий и установлений. В этой социальной обстановке философские интересы пере­местились с натурфилософских на человеческие проблемы. Пе­ред познающим умом обнажилась область явлений, где нет непреложной необходимости, подобной законам космического огня или движения атомов, но где действуют исторически пре­ходящие факторы и условные правила. Интерес к человеку, созданный ситуацией, в которой действовали софисты, привел к интенсивному обсуждению различных аспектов человеческой жизни, как интеллектуальных, так и нравственных. Субъективизм и релятивизм софистов встретили решитель­ную оппозицию со стороны одного из самых замечательных мыслителей древнего мира — Сократа (470—399 до н. э.).
}