УЧЕНИЕ О РЕФЛЕКСЕ (3)

Через столетие предположение о том, что связи мышечных реакций с вызывающими их ощущениями можно изменять, пе­ределывать и тем самым придавать поведению желательное на­правление, ляжет в основу материалистической ассоциативной психологии Гартли. «Мне представляется... — писал Гартли, определяя место своей концепции среди других систем,— что Декарт имел бы успех в осуществлении своего замысла в том виде, как он предложен в начале его трактата «О человеке», если бы он вообще обладал достаточным количеством фактов из области анатомии, физиологии, патологии и философии». Гартли казалось, что Декарт не смог последовательно про­вести свой замысел из-за недостатка фактов. Действительные причины непоследовательности Декарта, его дуализма (ярко проявившегося в представлении о двойной детерминации пове­дения: со стороны души и со стороны внешних раздражителей) носили методологический характер. Учение о механической основе поведения живых тел, развитое Декартом, революциони­зируя умы натуралистов, освобождало исследование нервно-мы­шечной системы и ее функций от идеалистических заблужде­ний. От теории «нервной машины» идет целое направление, стремящееся представить ее работающей только благодаря материальным регуляторам. Главными противниками этого на­правления выступили виталисты, стремившиеся подорвать реф­лекторную концепцию, развитие и распространение которой имело не только специально научное, по и мировоззренческое значение. Поход против рефлекторного принципа возглавил немецкий врач и химик Г. Э. Шталь (1660—1734). Он утверждал, что между жизненными процессами и фактами физики и химии имеется только поверхностное сходство и что ни одна органи­ческая функция не осуществляется автоматически, но все конт­ролируются чувствующей душой. Декарт ограничил функции души мышлением — ясным и отчетливым созерцанием идей. Шталь возложил на нее работу по непосредственной регуляции жизнедеятельности — все то, для чего, согласно Декарту, доста­точно телесного устройства и движения материальных частиц. Первая попытка установить с противоположных витализму позиций качественное различие между реакцией организма и движением неорганических тел принадлежала английскому врачу и мыслителю Глиссону (1597—1677). Среди биологов в то время общепринятым было декартовское мнение об увели­чении объема мышцы при ее сокращении. Глиссон, проверив это мнение экспериментально, опроверг его (современное плетисмо-графическое доказательство сходно с глиссоновским). Но тем самым оказалась под ударом вся традиционная концепция «жи­вотных духов», изображавшая сокращение мышцы в виде неко­торого прибавления к ней передающегося по нерву вещества. Поставленный Глиссоиом критический эксперимент доказал не­достоверность механистического взгляда. Способность мышцы производить в ответ на стимуляцию «внутреннее жизненное дви­жение» Глиссон обозначил термином «раздражимость» (В отличие от Декарта, который по существу разработал понятие о реф­лексе, но не ввел соответствующего термина, Глиссон не только объяснил яв­ление раздражимости, но и обозначил его этим термином). Уро­вень развития естествознания в XVII в. еще не позволил от­крыть вслед за раздражимостью другие свойства органической материи и продолжить начатое Глиссоном заполнение пропасти между двумя намеченными Декартом полюсами — механикой природных тел (включая организм) и самосознающей мыслью.
}