АССОЦИАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ XIX ВЕКА (4)

В те же 20-е годы XIX века, когда вышли «Лекции...» Брауна, была опубликована книга Джемса Милля «Анализ фе­номенов человеческого ума» (1829), обычно оцениваемая как наиболее прямолинейная и бескомпромиссная реализация меха­нистического подхода к психике с позиций «жесткого» ассоцианизма. Заметим, что связанное с именами Гоббса и Локка поло­жение об атомарной природе опыта (сложные психические обра­зования возникают по законам ассоциации из простейших, да­лее неразложимых элементов) Браун поставил под сомнение.

Браун говорил о «спонтанной химии сознания», понимая под этим воз­никновение в результате ассоциации («суггестии») новых продуктов, в кото­рых их исходные компоненты неразличимы. Браун также доказывал, что в некоторых случаях сознание изначально релятивпо, а не атомарно, т. е. из­начально схватывает не отдельные чувственные элементы, а отношения между ними. «Чувствование отношений» переживается непосредственно.

Милль вновь отстаивает это положение как единственно воз­можный способ объяснения того, как работает человеческое со­знание, представляющее, по Миллю, своего рода машину, не имеющую никаких врожденных структур и содержаний. Отри­цать врожденность опыта еще не значит принимать его материа­листическую трактовку, характерную, скажем, для Гоббса, Спи­нозы, у которых порядок и связь идей идентичны порядку и свя­зи вещей, а также для Гартли, считавшего, что порядок и связь идей определяются нервными процессами. У Дж. Милля ассоци­ация не имеет за собой никаких иных оснований, кроме свойств самого сознания, единственным орудием анализа которого он считал интроспекцию. В Германии идеи ассоциативной психологии своеобразно пре­ломились в концепции Гербарта (1774—1841). В этой стране господствовал иной идеологический климат, чем в Великобрита­нии, что было обусловлено особенностями ее исторического пути. Важное значение имели также философские традиции. От Лейб­ница до Канта и Гегеля немецкую философию отличало стрем­ление утвердить изначальную активность субъекта, акценти­ровать динамизм, противоречивость, интегральный характер его внутренней жизни. Эта общая установка сказалась на новых концепциях, воз­никших в эпоху, когда трансцендентализм дал глубокие трещины и стала очевидной необходимость спуститься с его высот на поч­ву эмпирического изучения конкретных явлений. Молодое поко­ление увидело в философских системах Фихте, Шеллинга и Ге­геля нечто антитетичное позитивной науке, естественнонаучному опыту, практике реального общения с действительностью. Боль­шинство представителей этого поколения, учитывая социальные запросы, испытывало тягу к новым воззрениям на природу и человека. На уровне теории немецкий классический идеализм был решительно отвергнут. Но его критики и ниспровергатели не напрасно прошли его школу. Отмеченная тенденция трактовать душу как активное, дина­мичное начало сказалась на концепциях, в которых общая ло­гика развития психологической мысли проявилась иначе, чем в Великобритании. Эта логика потребовала отвергнуть априо­ризм, учение о душе как особой сущности и о ее изначальных способностях. На место целесообразно действующей души ста­вились отдельные явления, на место способностей как произ­вольно действующих сил — законы динамики элементов созна­ния (ассоциаций).
}