ПРОГРАММЫ ПОСТРОЕНИЯ ПСИХОЛОГИИ КАК ОПЫТНОЙ НАУКИ

Нет ничего более ошибочного, чем полагать, будто психо­логия, приобретая статус самостоятельной дисциплины, высту­пила в качестве науки о сознании. Это мнение укрепилось под влиянием программных установок первых теоретиков новой пси­хологии Вундта, Брентано и др., полагавших, что только бла­годаря следящему за собой сознанию открывается собствен­ный предмет психологии, никакой другой наукой не исследу­емый. Для изучения сознания как высшей, социально-исторически обусловленной формы организации жизнедеятельности человека у рождавшейся психологии не было ни концептуальных, ни исто­рических ресурсов. Наукой о сознании она еще не могла стать и начинала свой путь в качестве новой дисциплины с исследо­вания иных реалий. «Бессознательные умозаключения» (Гельм-гольц), «бессознательные эмоции» (Дарвин), «бессознательная церебрация» (Карпентер), «бессознательные ощущения» (Се­ченов) — все эти термины отражали происшедшее в эпоху ста­новления новой психологии расщепление понятий о психике и сознании. Это расщепление определялось данными естественно­научного анализа, а не спекулятивными соображениями, по ко­торым понятие о бессознательной психике вводилось Лейбницем, Гербартом, В. Гамильтоном и другими философами. Психиче­ское в его фундаментальных понятиях (категориях), таких, как образ («едва заметное различие» и «порог» у Фехнера, «чувст­вование— сигнал» у Сеченова), действие («бессознательный вы­вод» у Гельмгольца, «реакция различения» и «реакция выбора» у Дондерса, «идеомоторный акт» у Карпентера, ассоциация сен-сомоторных реакций у Эббингауза), мотив (инстинкты и эмо­ции у Дарвина) — вот что определило действительный предмет новой науки. Могут возразить, что при эмпирическом изучении психиче­ских явлений использовались осознаваемые реакции испытуе­мых. Однако в этих случаях добывалась информация не о стро­ении сознания, а о фактах, имеющих объективную (стало быть, независимую от сознания) ценность. Опыты проводились над людьми, сообщавшими о том, что они испытывают при дейст­вии на них различных раздражителей. Для физиологов эти сообщения были не обычными фактами. Ведь натуралист привык иметь дело с тем, что дано объективно, что можно наблю­дать извне, измерять и т. п. Тем не менее указанные факты являлись такими же реальностями, как запись на кимографе или показания гальванометра. Эти факты добывались посредством экспериментальных наблюдательных и количественных методов. Говоря современным языком, они могли быть определены опе­рационально, проверены любым независимым наблюдателем, ничего не знающим о процессах, происходящих «внутри» созна­ния субъекта. Когда наметилась возможность изучать психические функ­ции естественнонаучными средствами, ускорился процесс эмансипации психологии. Процесс этот шел объективно. В исследовательской практике формировались первые категории собственно психологического мышления, отличного от физиоло­гического. Тогда и появилось несколько теоретических планов построения психологии как самостоятельной опытной науки.
}