УЧЕНИЕ О РЕФЛЕКСЕ(3)

Подобно Лейкоку, другой английский врач и физиолог, В. Карпентер (1813—1885), развивает тезис о бессознательной работе головного мозга. Он вводит понятие об идеомоторном акте, т. е. движении, которое автоматически вызывается не раздражением нервных окончаний самих по себе, а идеей, образом, психическим. В. Карпентер стал лидером целой школы, неформального объединения группы исследователей, развивав­ших намеченное им направление. Сам он назвал это направле­ние «психологической физиологией». К нему примыкали «коро­левские лекари», один из которых был хирургом у короля Георга V, а среди пациентов другого значились шесть премьер-министров и королева Виктория. Они являлись авторами ряда книг, посвященных проблеме, которая ныне называется психо­соматической, т. е. касающейся влияния психических состояний на физиологические функции организма. Чтобы адекватно оце­нить их роль в подготовке почвы для развития научных пред­ставлений о психике, следует иметь в виду, что в тот период френология и месмеризм приобрели в Англии огромную по­пулярность. «Месмерическая мания 1851 г.»—так назывался памфлет Дж. Беннета, в котором высмеивались два американца, называвшие себя профессорами новой науки—«электробиоло­гии», позволяющей будто бы управлять сознанием людей. В противовес объяснению феноменов гипнотизма действием особых электрических флюидов Лейкок еще в 1837 г., наблюдая «месмерические» манипуляции, объектом которых были две девушки, твердо заявил, что в действительности здесь имеют место «рефлекторные действия головного мозга». Вскоре дру­гой врач, Брэд, опубликовал книгу, в которой охарактеризовал месмеризм как «вид расстройства состояния цереброспиналь­ных нервов».

УЧЕНИЕ О РЕФЛЕКСЕ(2)

Пфлюгер показал, что объективный подход к целесообраз­ному поведению позвоночных, даже обезглавленных, требует сенсорной регуляции, а не одной лишь анатомической связи нервов. Он писал, что тезис о противоположности между маши-нообразностью реакций, опосредованных спинным мозгом, и деятельностью высших нервных центров основан на предвзя­том предположении. Вместе с тем он подчеркивал, что сенсор­ные функции спинного мозга столь же закономерно реализуют­ся в поведении, как и чисто рефлекторные.

УЧЕНИЕ О РЕФЛЕКСЕ

Дарвинизм синтезировал то, что нарождалось в различных областях биологического знания. Накапливались факты, в том числе и в области исследования рефлекторных актов, которые противоречили утвердившемуся в эпоху господства «анатоми­ческого начала» взгляду на организм как на постоянную и не­изменную структуру. Напомним, что Холл и Мюллер рассмат­ривали рефлекторную дугу как неизменную и однозначную связь нервных путей и поэтому были вынуждены объяснять согласованность реакций с изменяющейся средой вмешательст­вом сознания.

ДАРВИНИЗМ (2)

Подготавливая книгу «Происхождение человека» (1870), Дарвин решил сравнить выразительные движения, которыми сопровождаются эмоциональные состояния у животных и чело­века. Сперва он предполагал включить свои наблюдения в одну из глав книги, но затем написал об этом специальную работу «Выражение эмоций у животных и человека» (1872). Он искал ответ на вопрос: имеют ли внешне наблюдаемые изменения мимики, пантомимики, голоса при аффектах какой-либо объек­тивный приспособительный смысл, служат ли и они целям вы­живания? Он выдвинул гипотезу о том, что первоначально выразительные движения имели практический смысл: животное скалит зубы перед тем, как броситься на врага; его вырази­тельные движения являются частью оборонительной или агрес­сивной реакции. Рудиментами этих движений, когда-то целесо­образных, являются те мимические или пантомимические акты, которые современный человек рассматривает в качестве выра­жения чувств: сжатие кулаков или оскал зубов в состоянии гнева у современного человека — пережиток тех эпох, когда они означали готовность к схватке. Дарвин считал, что этим дейст­виям, так же как и инстинктам, человек не научается, а совер­шает их бессознательно. Эмоциональные состояния тем самым оценивались в связи с побуждением к действию, а не исходя из того, как они переживаются и осознаются субъектом. Гипотеза Дарвина имела тот же коренной дефект, что и тео­ретические представления, которые игнорировали качественное различие между человеческой и животной психикой. Чело­веческие эмоции и выражающие их телесные реакции (мимика, пантомимика, интонация и др.)—продукт социально-историче­ского развития, радикально преобразовавшего исходные биоло­гические формы. Но по отношению к традиционным субъек­тивно-идеалистическим представлениям о сфере эмоций дарви­новская гипотеза обладала огромным разрушительным потен­циалом. Она подготовила почву для объективно-научной трак­товки этой сферы, как и поведения в целом, в частности в плане объяснения его телеологического характера (когда в ка­честве детерминанты явлений, совершающихся в организме в данный момент, выступают возможные будущие ситуа­ции).

ДАРВИНИЗМ

Для физико-химической школы детерминизм был идентичен понятию о механической причинности, каким его принимала наука со времен Галилея и Кеплера. Впервые эти понятия разделило учение Дарвина, открывшее специфическую детерми­нацию систем более сложного порядка, чем механические. Это учение видвинуло новый объяснительный принцип, согласно которому движущая сила развития живого организма лежит не в механических, а в приспособительных взаимоотношениях со средой.

ФИЗИКО-ХИМИЧЕСКАЯ ШКОЛА В БИОЛОГИИ

Выделение психологии в самостоятельную науку было подго­товлено крупными успехами опытного и детерминистского ис­следования природных явлений.

ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ПСИХИКЕ И СОЗНАНИИ (4)

Мы видим, что активность и предметность, трактуемые иде­алистами как первозданные, ни из чего не выводимая преро­гатива бесплотного, бессубстратного сознания, имеют глубокие земные корни в «очеловеченной природе». Сознание является исключительно человеческой особенностью. Это, однако, не дает оснований считать вслед за Декартом, будто лишь оно кладет водораздел между регуляцией поведения человека и живот­ных. Приняв такое предположение, легко склониться к выводу, что одно только сознание характерно для высшего уровня пси­хической жизни. В действительности этот уровень, согласно марксизму, представляют «сущностные силы человека» как про­дукт всемирной истории.